|
Теперь насчет «Стихии»*, о Вашем желании поставить эту пьесу в Художеств<енном> театре. Не дальше как вчера* я получил письмо от В. И. Немировича-Данченко, почти ежедневно получаю письма от жены, и мне за достоверное сообщают, и я сам знаю, что в Художеств<енном> театре еще нет репертуара для будущего года*, он еще не составлялся, и «Столпы» Ибсена это в самом деле последняя пьеса. Я думаю, что насчет репертуара там никто еще ничего не знает. Если это письмо застанет Вас в Одессе и если найдется свободная минутка, то напишите, каким способом Вы получали гонорар из казенного театра*, какое прошение посылали и проч. и проч. Что туда надо писать? Обещанную книжку жду*. Теперь едва ли Вы добьетесь какого-нибудь толку в Художеств<енном> театре. Там утомление*, полные сборы делает «На дне», и проч. и проч. Желаю Вам всего хорошего. На севере, пишут, уже весна. Крепко жму руку. Ваш А. Чехов. «Русское богатство»* я получил, но книжка исчезла, ее взяли читать. Роман Ваш буду читать непременно. Книппер-Чеховой О. Л., 25 февраля 1903*4019. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 25 февраля 1903 г. Ялта. 25 февр. Милая актрисуля, только что получил от тебя телеграмму*. Значит, «Столбы» имели средний успех?* Значит, ты до утра в Эрмитаже сидела?* Значит, настроение теперь у вас всех среднее, т. е. неважное? А я вчера наконец-таки принял касторочку и сегодня начинаю выползать из нездоровья. Жене своей я пишу только о касторочке, пусть она простит своего старого мужа. Нового у меня ничего нет, все по-старому. Швабе* не уехала из Ялты, а бежала. Бежала она от ялтинской тоски, от здешних удобств. Сегодня письма от тебя не было, была только телеграмма* – от тебя или от Немировича, не понял хорошо, так как подписи нет. Читала фельетон Буренина насчет «На дне»?* Я думал, что начнет царапать ваш театр, но бог миловал; очевидно, имеет в виду (это быть может!) поставить у вас пьесу*, например «Бедного Гейнриха» в своем переводе*. Ты была на грибном рынке*, завидую тебе, собака. Если бы я мог пошататься! Скажи Маше, что печь внизу (чугунная) дымит каждое утро. Купила ли она новую, какую хотела? С этой нашей жить нельзя, и угля много уходит. Как здоровье Мишиной Жени?* Я и мать весьма обеспокоены. Скарлатина, да еще петербургская – это не шутка. Ну, протяни мне ручку, я ее поцелую нежно. Все мечтаю о том времени, когда ты меня на вокзале встретишь. С вокзала я прямо в баню. Только я так грязен, что, пожалуй, с меня в бане дешевле 80 рублей не возьмут. Ну, ничего, ты заплатишь. Зато я постараюсь быть хорошим, стоющим мужем. — 103 —
|