|
Стало тепло, скоро зацветет айва. Читаю «Миссионерское обозрение» – журнал, издаваемый генералом* ордена русских иезуитов, журнал очень интересный. Ах, дуся моя, говорю тебе искренно, с каким удовольствием я перестал бы быть в настоящее время писателем! Ну, да это, впрочем, к делу не относится. Говорят, «На дне» уже вышло*. Надо будет зайти к Синани купить, хотя пьесы в чтении меня никогда не удовлетворяют*. Во мне нет актерского понимания, я не умею читать их. Но все-таки интересно было бы прочесть «На дне»*. Рассказывают, что в Моск<овском> университете беспорядки, я же говорю, что это неправда, иначе бы жена мне написала. Напиши, как Л. Андреев отнесся к письму С. А. Толстой*. Напиши, что и как Скиталец*. Бунин почему-то в Новочеркасске*. Я здоров. Все благополучно. Кишечник, правда, плоховат, но все же ничего. Я ем только суп и жаркое, больше ничего не ем вот уже два месяца, не ем ничего такого, чем можно было бы не потрафить желудку. А если расстройство постоянно, то я сам не знаю отчего. Я надоел тебе? Прости мне, дусик мой, сии медицинские разговоры. Вчера приходила начальница*. Приходил учитель из Гурзуфа*; сей господин сидит всякий раз очень долго и все теребит свою бородку, а я жду, когда он уйдет, и мучаюсь. Скоро, вероятно на второй неделе Поста, приедет к нам Леля, сестра Жоржа*, девуля 23–30 лет, очень скучная родственница, и будет жить, вероятно, до осени. Порадуй Машу. Ну, обнимаю мою милую актрисулю. Храни тебя бог. Будь здорова и весела, поджидай мужа, проголодавшегося и потому алчного и страстного. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Книппер-Чеховой О. Л., 17 февраля 1903*4006. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 17 февраля 1903 г. Ялта. 17. Дуся, зачем ты прислала мне почтовую повестку? Надо было просто написать или сказать почтальону мой адрес, вот и все. Оную повестку получи при сем и тотчас же прикажи опустить в почтовый ящик, не наклеивая никаких марок и не кладя в конверт. Поняла? Почему ты так радуешься, что тебе удается роль добродетельной?* Ведь добродетельных играют только бездарные и злые актрисы. Вот тебе, скушай комплимент. Уж лучше тех ролей, что я написал для тебя* («Чайка», например), у тебя едва ли найдется. Не говорю, что роль написана хорошо, но она играется тобою великолепно. А позвать Комиссаржевскую для «Чайки»* – это было бы совсем не дурно. Я здоров. Больше ничего не имею сообщить о своей особе. Ну, целую мою бабулю. Будь здорова, вспоминай иногда о муже. — 98 —
|