|
В Москве ли ты теперь? Не уехал ли в Ниццу и Монте-Карло? Я частенько вспоминаю* наши с тобой юные годы, когда мы с тобой сидели рядом, играли в рулетку. И Потапенко тоже. Кстати сказать, сегодня получил от Потапенки письмо, хочет, чудак, журнал издавать*. Крепко жму тебе руку, будь здоров и благополучен. Твой А. Чехов. На конверте: Москва. Князю Александру Ивановичу Сумбатову. Б. Палашовский пер., 5. Книппер-Чеховой О. Л., 27 февраля 1903*4022. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 27 февраля 1903 г. Ялта. 27 февр. Здравствуй, актрисуля! Погода пасмурная, темная, но все же я брожу по саду, обрезываю розы*; сейчас сижу немножко утомленный. Тепло, хорошо. Насчет пьесы подробно напишу тебе около 10 марта*, т. е. будет ли она написана к концу марта*, или нет. Про Швейцарию я не забыл, помню, ибо жажду поскорее остаться с тобою вдвоем. Здоровье ничего себе. Про «Столпов» я еще* не читал в газетах, ничего не знаю, но, судя по телеграмме твоей, ты не совсем довольна. Если так, то могу посоветовать одно: наплюй, дусик. Ведь теперь Пост, пора уже отдыхать, жить, а вы все еще портите себе нервы, надсаживаетесь неизвестно ради чего. Только и удовольствия, что Вишневский снесет лишнюю тысячу в банк, а на кой вам черт эта тысяча? Вспоминается, что когда начинался Художеств<енный> театр, то имелось в виду не обращать внимания на то, как велики сборы; Немирович говорил, что раз пьеса нравится театру* (не публике, а самому театру), то она будет идти раз 30–40 даже при 20 рублях сбора… Изволь-ка вот теперь сочинять пьесу и думать все время, думать и раздражать себя мыслью, что если сбору будет не 1600, а 1580 рублей, то пьеса эта не пойдет*, или пойдет, но только с огорчением. Духи у меня есть. Одеколон есть. Мыло для головы есть. Писал ли я, что открытые письма* с «Мещанами» и «На дне» мною от Алексеева уже получены? Если не писал, то имей сие в виду и поблагодари Алексеева, когда увидишь. Поняла? Больше писать не о чем, балбесик. Хочу только одного: взять тебя за ухо, притянуть и поцеловать двадцать раз в лоб и подбородочек. Пиши мне побольше, а то письма твои короче клопиного шага. Брату своему и племяннику*, если они еще не уехали, поклонись. Обнимаю родную мою, хорошую. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Миролюбову В. С., 27 февраля 1903*4023. В. С. МИРОЛЮБОВУ 27 февраля 1903 г. Ялта. 27 февр. 1903. Милый Виктор Сергеевич, на два дня надул Вас: кончил не 25, как писал*, а только вечером 27-го. Ну, да не беда. А здоровье уже не то, не могу писать по-прежнему, утомляюсь скоро. Корректуру* пришлите, ибо надо исправить и сделать конец. Концы я всегда в корректуре делаю. — 105 —
|