Ультрасовременный ребенок

Когда ж народная власть афинян казнила его любимого учителя, возненавидев ее, ученик покинул родной город и основал в пригороде Афин первую в мире Академию. Мечтой философа было тогда формирование в стенах основанной им Академии другого, нового, особенного человека, в котором благородство сочеталось бы со справедливостью…

Создав свое учение и школу, Платон, которого так называли в молодости за ширину плеч, а потом за широту ума, всю жизнь продолжая «пережевывать» полученные от Сократа знания, пытался прославлять учителя, как мог. И вот прославил на века. Сократ стал «гражданином мира», которого придумал Диоген, ходивший в полдень с фонарем, чтобы увидеть Человека.

И этим Человеком может стать… Кумир ребенка…

Но еще лучше, если кумир Вашего ребенка уже является подобным Человеком.

В конце концов, за множество веков, наверно, фонарь Диогена наконец смог осветить хотя бы одного из тех, которые лишь грезились Платону, – особенного Человека, с симбиозом: и справедливости и благородства. А это главное, что Вашему ребенку необходимо от Кумира.

Подростковая гламуромания

Я уже давно не чувствовала себя такой отсталой и необразованной, с таким косным мышлением и консервативными взглядами, как при разговоре с маленькой очаровательной Ликой, которая, будь жив сейчас Чехов, своей красотой и обаянием, наверное, влюбила б его в себя, как когда-то ее тезка Лика Мизинова.

Мне мерещилось, что я из поколения динозавров случайно оказалась в сегодняшнем гламурном дне, потому что слово «гламур» было главным при разговоре с десятилетней девочкой, управляющей им так же лихо, как ямщик лошадьми.

И если для меня отблеск этого слова лишь означал елейную мишуру, а жизнь, окрашенная им, напоминала опереточную мистерию или подсвеченную блуждающими разноцветными огнями, наряженную, как щеголиха, рождественскую елку, для нее это уже был стиль жизни, хотя о каком стиле вообще еще можно говорить в столь юном возрасте, на заре перед восходом солнца своей будущей судьбы. Но тем не менее… это было именно так, потому что, если мне было совершенно безразлично, какой шарф или шарфик обнимает меня, лишь бы он «обнимал», грея, как мне хотелось, Лике важным казалось совершенно другое – его люксовый бренд: чтоб он был из «семейства» Burberry или Gucci.

Хорошо, что родители Лики могли ей потакать в ее стильных запросах, совершенно не свойственных ранее детям. Собственно, они не только лишь потакали, а, скорее всего, сами формировали такие запросы, ориентируя девочку не на роскошь общения, а на роскошь, чтобы обладать в жизни роскошью, недоступную многим другим, и таким способом выделяться средь них.