|
Экс-мормоны, как и жертвы сексуального насилия священников, встретили меня с радостью, благодарные за то, что хоть кто-то — пусть незнакомец, пусть журналист — готов их выслушать. Как правило, им не с кем поделиться своими горестями. Все эти три дня мы говорили, говорили, выпивали и снова говорили. Не было конца рассказам о тяготах и унижениях, которые приходится терпеть бывшим мормонам лишь потому, что их вера иссякла. Один говорил, что переехал в другой город, где нет мормонов, и после этого вздохнул с облегчением: «Такое счастье: заходишь в магазин — и ни одного презрительного взгляда в твою сторону!» Другая рассказывала о боли, которую причиняют ей взрослые дети, считающие, что она поддалась влиянию дьявола: «Они видят во мне врага, еретичку, угрозу для внуков!» Еще одна женщина, столкнувшаяся с проблемами в браке, рассказала, что перестала спать с мужем после того, как он отказался снимать на ночь мормонское белье — нижнюю рубаху и кальсоны особого покроя, которые благочестивый мормон должен носить и днем и ночью. Ей хотелось отдохнуть от религиозных символов хотя бы в супружеской постели. «Мне казалось, что церковь ложится в кровать вместе с нами», — жаловалась она. Наконец муж внял ее мольбам и начал снимать белье, ложась в постель, а она в ответ перестала носить футболку с надписью: «Ты сегодня обнял отступницу?» Да, в этом собрании звучал смех, было много юмора, порой довольно-таки «черного»; но в целом конференцию экс-мормонов переполняла глубокая скорбь. В христианстве меня, пожалуй, более всего привлекало бескомпромиссное учение Иисуса о любви к ближнему: люби врагов своих, защищай тех, кто слабее тебя, если видишь заблудшую овцу — иди за ней, куда потребуется, разыщи ее и своей любовью верни в стадо. Готовя репортаж из Солт-Лейк-Сити, я спрашивал себя, почему благочестивые мормоны, столь строго исполняющие многие заповеди Христовы, упускают из виду важнейший Его урок: люби ближнего — даже если он ушел из церкви — как самого себя? Меня не отпускали потерянные лица бывших мормонов, их рассказы о высокомерии и жестокости бывших собратьев. Поразительно, что это происходило у всех на глазах, при полном одобрении церкви. Такая жесткая реакция на отступников, как и повсеместная ее распространенность, свидетельствовали о затаенном страхе. По-видимому, мормонская религия оказывалась непрочна, как карточный домик, — и любая серьезная угроза ей вызывала защитную реакцию. В то время я это не анализировал — мне просто было жаль пострадавших. И я делал то единственное, что мог: молился — и за бывших мормонов, и за тех, — 83 —
|