|
Многие христиане-немормоны воспринимают мормонское учение так же, как я. И однако, если вдуматься, так ли нелепо мормонство в сравнении с традиционным христианством? В то время я не видел сходства между верой мормонов в Книгу Мормона и собственной приверженностью Новому Завету, с его рассказами о рождении ребенка у девственницы, о превращении воды в вино, о воскрешении двух человек из мертвых, о том, как монета для оплаты храмовой подати нашлась во рту у рыбы, об Иисусе, ходящем по воде, о пяти хлебах и двух рыбах, накормивших пять тысяч семей, о том, как Иисус и его ученики исцеляли людей от смертельных болезней и непоправимых увечий. И это — только Новый Завет. А в Ветхом Завете мы читаем о Всемирном потопе, о людях, живущих в добром здравии сотни лет, о море, разделившемся надвое, о грандиозном Исходе, не оставившем по себе никаких археологических следов, о том, как хлеб падал с неба каждый день в течение сорока лет, о человеке, прожившем три дня во чреве китовом. Нельзя сказать, что поражающие меня детали мормонского вероучения намного более странны и неправдоподобны. Разница лишь в том, что на библейских историях я вырос. Они привычнее. К мормонам меня влекло, потому что они чем-то походили на меня: эти люди верили искренне и глубоко, хоть вера и бросала вызов их разуму. После десяти лет христианской жизни отдельные подробности христианского учения, по-видимому, противоречащие здравому смыслу, меня уже не волновали. Я просто признавал: человеческие руки, писавшие Библию, внесли в Святое Писание несколько мелких, безвредных противоречий. Что же до явно неправдоподобных историй — это аллегории, только и всего. Но мне не давали покоя более глубокие богословские вопросы, типа «почему страдают невинные». Почему на одни молитвы мы получаем недвусмысленный ответ, а других Бог как будто не слышит? Почему автобус, в котором едут дети из христианской школы, попадает в аварию и дети гибнут? Когда маньяк насилует и убивает маленькую девочку — где Бог? Зачем Бог играет с нами в прятки, вынуждая угадывать, чего он от нас хочет? Мне было стыдно мучиться такими «элементарными» вопросами. Я-то думал, я их давно перерос! Это казалось поражением: как будто я бежал марафонскую дистанцию — и вдруг меня вернули на старт и заставили начинать все сначала. От сомнений я отбивался усиленным чтением христианской литературы, хождением в церковь, молитвами и долгими разговорами с другом Хью. На наших еженедельных пробежках вокруг Бэк-Бэй я заговаривал о страданиях невинных детей, и Хью признавал: он не знает, как ответить на этот вопрос, и при мысли о детских страданиях сердце его разрывается — как и сердце Господа. Однако неизменно повторял он мне: «В сравнении с Вечностью наша жизнь здесь, на земле, — всего лишь мгновение. Если помнить об этом, любое страдание так ничтожно! А зачем оно — мы не узнаем, пока не встретимся с Господом. Тогда, Билли, для нас все прояснится: и это случится совсем скоро, во мгновение ока! Небеса так прекрасны, что я готов подождать». — 79 —
|