|
Следующий пример показывает, что в случаях, аналогичных тому, что наблюдался у Эрны, возможны различные тактики поведения по отношению к трудностям. Джордж, которому также исполнилось шесть лет, в течение нескольких месяцев рассказывал мне о своих фантазиях, в которых фигурировал могущественный главарь банды, состоящей из жестоких охотников и диких зверей. Он сражался против врагов, равным образом владевших дикими животными, которые им помогали, мальчик одерживал над ними победу, а затем убивал с жестокостью. Зверье потом пожиралось. Битва не прекращалась никогда, так как без конца возникали все новые и новые враги. Значительное число психоаналитических сеансов позволило выявить у этого ребенка помимо невротических черт, отчетливые паранойяльные характеристики. Джордж все время ощущал себя, причем вполне осознанно[19] загнанным в угол и беззащитным перед волшебниками, колдунами и воинами, но в противоположность Эрне он пытался защититься от них, прибегая к помощи других персонажей ‑ спасителей, творений, отметим особо, стопроцентно фантастических. В этих фантазиях, исполнение желаний осуществлялось на манер до известной степени схожий с тем, что мы обнаруживаем в играх Эрны. У Джорджа Эго также изыскивало возможности отторгнуть тревогу, благодаря самоидентификации с наиболее сильной частью в своих фантазиях о могуществе. Джордж пытался также усмирить Супер‑Эго, превратив противника в «злого» врага. Тем не менее, садизм не был у него настолько подавляющим фактором, как у Эрны, так что даже первичный садизм, хотя и поддерживал его тревогу, все же оставался не так тщательно скрываемым. Эго наиболее полно идентифицировалось у него с Оно и в меньшей степени было расположено к объединению с Супер‑Эго. Столь явное исключение реальности устраняло тревогу.[20] Осуществление желаний однозначно восторжествовало у него над познаванием реальности ‑ тенденция, которая согласно Фрейду является одним из признаков психоза. В фантазиях Джорджа, выручающие персонажи играли вполне определенную роль, именно эта особенность отличала его тип персонификации от того, что представал в игре Эрны. Его игры позволяли ему вывести на сцену три главные силы: роль Оно, роль преследующего Супер‑Эго и роль спасающего Супер‑Эго. Рита, еще одна моя маленькая пациентка в два года и девять месяцев от роду, применяла игру, которая может послужить прекрасным примером людической активности детей с тяжелым обсессивным неврозом. После откровенно навязчивого ритуала — 41 —
|