Детский психоанализ

Чем дальше, тем больше мой опыт раскрепощал меня, позволяя чувствовать себя в работе все более свободной от окружения ребенка, насколько то вообще было возможно. Конечно, в отдельных случаях бывало, что ценность сведений, почерпнутых из этого источника об изменениях, произошедших с ребенком, или по поводу реальной ситуации, в которой он находится, заставляет нас в обязательном порядке прибегнуть к этой помощи. Не стану утверждать, что анализ ни разу не был провален из‑за помех, вызванных окружением маленького пациента, выскажу только следующую мысль: поскольку именно родители направляют детей на психоанализ, я не вижу, как их плохое понимание и неблагоприятное отношение могло бы помешать нам довести этот анализ до благополучного завершения.

Все вышесказанное совершенно наглядно показывает, что моя позиция по поводу сопротивления анализу в каком бы то ни было случае кардинально отличается от той, что придерживается Анна Фрейд. Я рассматриваю анализ как полезный не только в любом случае явных психических расстройств или нарушенного развития, но и как средство уменьшить трудности нормальных детей. Этот путь, возможно, не такой прямой, но я уверена, что он не является ни излишне сложным, ни слишком дорогостоящим, ни чрезмерно утомительным.

В следующей части моей статьи я бы хотела доказать, что невозможно совмещать психоаналитическую и воспитательную работу. Мне бы хотелось помимо прочего обосновать причины этой невозможности. Анна Фрейд сама описывает две эти функции (на стр. 82) как «трудно совместимые и противоречащие друг другу задачи». Она добавляет также: «Анализировать и воспитывать ‑ это означает, иначе говоря, дозволять и запрещать в одно и то же время, разделять и связывать вновь». Подводя итог моим аргументам, выскажу мысль о том, что одно из этих действий подчистую аннулирует эффект другой. Если аналитик лишь по временам прибегает к ним, становясь представителем воспитательной инстанции и принимая на себя роль Супер‑Эго, то он перегораживает дорогу к осознаванию импульсивных тенденций, то есть становится представителем склонности к вытеснению. Пойду еще дальше, утверждая, что, по моему опыту, как в анализе детей, так и в анализе взрослых, недостаточно просто установить и поддерживать аналитическую ситуацию с помощью аналитических средств, другими словами, воздерживаться от любого прямого воспитательного вмешательства. Детский психоаналитик, если он стремиться достичь успеха в своей работе, обязан быть бессознательно настроен точно так же, как психоаналитик взрослых. Его отношение должно дать ему свободу отрешиться от желания руководствоваться чем‑либо, кроме аналитических принципов, то есть избавиться от склонности формировать и направлять мышление своих пациентов. Если тревога не мешает ему, он сможет благополучно прийти к спокойному ожиданию, пока верное решения не созреет само. Таков единственный поход, который позволят этому решению всплыть на поверхность.