|
Вернемся к примеру Анны Фрейд ‑ к мальчику, чьим лучшим оружием против собственных побуждений был страх перед отцом. Безусловно, он уже обладал Супер‑Эго, отмеченным некоторой зрелостью. Я бы предпочла не называть такое Супер‑Эго обычным термином «инфантильное». Вспомним другой пример: пятилетнего мальчика, который был подвержен влиянию Супер‑Эго, угрожающего кастрацией, характеризующегося каннибальскими тенденциями и абсолютно противоречащего мягким и любящим родителям. Он, вполне ожидаемо, обладал также и другими Супер‑Эго ‑ я обнаружила в нем идентификации, намного точнее соответствующие его реальным родителям, хотя и они все же были весьма далеки от абсолютного сходства. Эти персонажи были добрыми, дружественными и готовыми прощать, ребенок называл их: мои мама и папа ‑ «волшебники». Когда его отношение ко мне было позитивным, он позволял мне играть во время аналитических сеансов роль «мамы‑феи», которой во всем можно было признаться. В другие периоды, когда вновь возникал негативный трансфер, я играла роль злой матери, от которой он ожидал всего самого худшего, что только мог вообразить в своих фантазиях. Когда я была «мамой‑феей», он был способен формулировать самые необычные потребности и желания, которые иначе никак не могли быть удовлетворены в реальности. Например, играя в приход ночи, я должна была помочь ему и подарить некий предмет, на самом деле символизировавший отцовский пенис, который затем следовало порезать на кусочки и съесть. Другое его желание, которое также должна была исполнить «мама‑фея», заключалось в том, чтобы вместе с ним убить его отца. Когда я играла роль «папы‑волшебника», то же самое мы должны были совершить с его матерью, а когда он сам исполнял эту роль, а у меня была роль сына, он многократно давал мне разрешение вступить в сексуальные отношения со своей матерью, побуждая и демонстрируя мне, каким образом в одно и то же время отец и сын могли бы осуществить с ней половой акт. Этим ребенком была произведена целая серия самых разнообразных идентификаций, противоречащих одна другой и происходящих из самых разных слоев и периодов, а главное, в корне отличающихся от реальных объектов. В конечном итоге сформировалось Супер‑Эго, которое производило впечатление совершенно нормального и прекрасно развитого. Одна из причин, побудившая меня выбрать этот пример из множества других состоит в том, что речь идет о ребенке, который считался абсолютно нормальным: он был подвергнут психоанализу исключительно из профилактических соображений. И лишь по прошествии некоторого времени после начала анализа и зондирования развития Эдипова комплекса вплоть до самых глубин, я смогла всецело изучить структуру и строение отдельных частей его Супер‑Эго. У мальчика проявились реакции, вскрывающие наличие чувства вины и очень высокий уровень этического развития, несмотря на соответствие детскому уровню развития Эго, он осуждал все, что находил дурным или отвратительным, и это заставляло предположить, что его Супер‑Эго функционировало как у взрослого с высоким уровнем этики. — 28 —
|