|
— Мама! — выдохнул Феликс, ясно разглядев фигурку матери, так давно покинувшей его, умершей и бросившей сына на произвол судьбы. Это была она, мама, почему-то очень молодая, тонкая, хрупкая, ставшая почти ровесницей Феликса. Впрочем, умерла она чуть за тридцать. Мать призывно взмахивала рукой, называя сына по имени; звуки ее голоса долетали до сознания Феликса приглушенными и тихими, но вполне различимыми. “Мама!” — кричал он, торопясь скорее добежать до самого близкого и родного для него существа. Фигурка женщины начала неспешно отступать, продолжая взмахивать рукой, но уже сквозило в этих печальных однообразных движениях что-то прощальное и роковое. Горячие слезы потекли по лицу парня, чувство любви и тоски затопило его душу, заполнило ее до самых основ. Он хотел одного — прижаться к маме, заключить ее в свои объятия и вместе с тем ясно видел, как она отступает и отступает куда-то вдаль. Феликс почти добежал до кедра, когда фигура мамы растаяла в воздухе, словно ее и не было, только белый снег и черные стволы деревьев видел теперь студент. Он оглянулся — позади высилась гряда Перевала, Где Приносятся Жертвы. Особо выделялась страшная черная гора Девяти Мертвецов. Где-то у ее подножия бурлил и журчал не желавший замерзать Ручей Мертвеца, а чуть поодаль громоздилась Гора, Где Плакал Ребенок. Страшные, жуткие названия, звенящая тишина, изредка нарушаемая порывами заунывного плача, издаваемого ветром, безлюдность и пустынность подействовали на и без того перенапряженные нервы студента. Он встал, заплакал еще сильнее и только шептал про себя: “Я люблю тебя, мама! Я ведь все это сделал, потому что я люблю тебя! Они не могли так поступить с нами!” — Феликс все бормотал и бормотал слова оправдания и скорби, раскаяния и тоски, и в эти минуты ему расхотелось жить, ему хотелось к маме, как в далеком детстве, к маме на ручки, чтобы раствориться в тепле родного тела. Шатаясь, закрыв измученное лицо руками, юноша побрел к лагерю. А в лагере уже шел серьезный разговор. Вернулись с разведки Зверев и Дятлов; Степан рассказывал ребятам хорошие новости; им удалось обнаружить сравнительно легкий переход на другую сторону гор. По крайней мере, начало пути ожидалось не слишком трудным, так что проблем у туристов не должно было возникнуть. Надо только хорошенько отдохнуть, собрать вещи, а завтра с самого раннего утра отправиться дальше, в места более изведанные и безопасные. Степан испытывал большое облегчение, теперь он твердо знал, что завтра группа будет в безопасности. Он обратил внимание на зареванную физиономию Раи, но решил ни о чем не спрашивать, чтобы не спровоцировать новый взрыв эмоций. Люба Дубинина, наоборот, вся светилась счастьем и жалась к Юре Славеку; Юра вел себя по-хозяйски, отдавая Любе распоряжения. — 209 —
|