|
— Перевал, Где Приносятся Жертвы, — негромко сказал Степан, вспомнив точный перевод названия горной гряды. — Вот они, жертвы. Мы нашли место ритуального жертвоприношения. Неизвестно, сколько лет останкам несчастных, которых принесли в жертву злым местным богам, это уж решать ученым и следователям. Место обнаружено, так что, ребята, давайте как можно быстрее возвращаться к товарищам. Здесь оставаться небезопасно. — Может, поищем еще золото? — недовольно заныл Вахлаков, которого найденные останки не слишком напугали; будучи эгоистом до мозга собственных костей, Олег был равнодушен к чужой гибели и никак не соотносил ее с собой. Ну и что, что когда-то, при Царе Горохе, тут творились дикарские обряды и лилась кровь? С тех пор минуло много-много лет, сейчас ничего подобного в Советском Союзе произойти не может, это все выдумки суеверных людей, к которым Вахлаков, конечно, не относится. Зато странные находки указывают на близость чего-то секретного, важного и, вероятно, очень ценного, так что следует не бежать испуганно из этих мест, а наоборот, начать еще более активные поиски. Но открыто выражать свое мнение Олег боялся, помня о гневе Степана и своем преступлении, поэтому скуксил недовольную гримасу и принялся негромко ныть, умоляя еще немножко походить и пошарить по окрестностям, словно по карманам и сумкам, в поисках ценностей. Воровская натура не давала ему спокойно уйти, предоставив поиски специалистам; больше всего ему сейчас хотелось отыскать золото, сокровища, драгоценности, ограбить идолов, унести с собой как можно больше, а потом — разбогатеть! Он с тайной ненавистью поглядел на товарищей, с которыми пришлось бы делиться и из-за которых пришлось бы отдать большую часть найденного государству. Потом злобный взгляд алчного студента упал на кучи костей, и он подумал: “Еще пара черепов ничего не изменит. Стукнуть сзади по голове, бросить здесь, в снегу, у скалы, а сказать, что на нас напали шаманы. Все этому поверят, когда увидят это дикое кладбище. Золото все возьму себе!” Однако кровожадные мысли были преждевременными, ведь сокровища не было, так что и избавляться от компаньонов не имело смысла. Тем более Зверев может так постоять за себя, что и костей не соберешь для курганчика; выстрелит в лоб, и все дела. Или скрутит и сдаст в милицию, а оттуда дорога прямиком в тюрьму. Вахлаков разочарованно вздыхал, борясь с алчностью и ненавистью, перехватившими горло. А вот Руслан был безмерно рад убраться из опасных мест, которые внушали ему трепет. Он терпеть не мог всего, что связано со смертью, с окончанием земного существования; он и кладбища-то обходил всегда за тридевять земель, чтобы не расстраивать себя видом бедных крестиков и железных звезд, намекающих на конечность любого бытия. Руслан боялся покойников, а при виде скелетов и черепов и вовсе терял присутствие духа, ошпаренный волной ужаса и жалости к себе. Вой ветра, хруст сучка, дыхание товарища заставляли его болезненно трепетать и вздрагивать. Но когда Степан предложил как можно скорее покинуть это место, Руслан испытал противоречивые чувства. С одной стороны, ему стало легче при мысли, что они немедленно уйдут отсюда, а с другой — он уловил в голосе Степана что-то тревожное, нетипичное для смелого командира, которым привык видеть Зверева Руслан. Эти нотки еще больше поразили нервную систему Семихатко, полностью деморализовали его. — 200 —
|