|
Дятлов с трудом поднялся и на трясущихся от непонятной слабости ногах пошел смотреть на загадочные шалашики. Кедровые и сосновые веточки были очищены кое-как от коры и хвои и воткнуты в снег особенным образом, так, что заломленные края их соприкасались. Были прилажены и поперечные веточки. Сооружения напоминали о детских забавах; грубо сделанные, примитивные, они могли быть плодом творчества пятилетнего ребенка. Егор снова утвердился в мысли, что его хотят напугать, указать на то, что следят и смотрят за группой беззащитных студентов; только не такие уж они беззащитные! Надо сегодня вечером пострелять в лесу, чтобы эти мерзавцы поняли, что туристы вооружены и могут постоять за себя. Хотя вблизи гор стрелять не рекомендуется: можно вызвать лавину, иногда такое случается в здешних краях. В общем, следует дождаться всех ребят и подумать, как отпугнуть противника. Егор скомандовал: — Обедать! И все беспрекословно потопали к костру, где от котелка с едой валил густой пар, а от аромата горячей похлебки у всех потекли слюнки — ребята только сейчас осознали, насколько они голодны. И уже через пару минут раздавались чавканье и хлюпанье, издаваемые едоками. Ложки скребли по донышкам мисок, парни брали добавку, а Люба следила, чтобы осталось достаточно еды для тех, кто еще должен вернуться. На Юру она по-прежнему старалась не глядеть, тихонько отворачивалась, когда случайно сталкивалась с ним. Страх отступил, теперь история с веточками уже не казалась опасной, наоборот, она придала путешествию еще больше азарта и привкуса приключения. Насытившись, Егор подробно рассказал о найденной ими пещере с идолами. Девушки зачарованно слушали, Женя тоже был поражен рассказом Егора. Дятлов умолчал только о странном веселье, овладевшем ими в каменном мешке. Когда он стал рассказывать о найденном теле путешественника, Рая то и дело ойкала, а Люба завороженно смотрела Егору в рот, как ребенок, который слушает страшную сказку. Егор показал кожаный блокнот с записями, которые совершенно не пострадали от времени, находясь в сухом и равномерном климате пещеры. Путешественник Глотов не то чтобы вел дневник — в основном его интересовали карты, маршруты, пути, по которым можно пройти. Возможно, он хотел потом составить карту для торговцев, которые часто плутали в этих заповедных местах, богатых ценными шкурами и золотыми самородками. На чуть пожелтевших страничках встречались переводы вогульских слов, особенно часто употребляемых: хлеб, деньги, меха, водка… Аккуратным почерком, с твердыми знаками в нужных местах, Глотов записывал все, казавшееся ему важным. Тем более корявой и страшной показалась всем последняя, предсмертная запись, буквы, кое-как выведенные на бумаге ослабевшей рукой, разбегались во все стороны. — 195 —
|