|
— Эй, уроды, чего пялитесь? У нас вся жизнь впереди, а вы так и будете здесь сидеть целую вечность, если вас в музей не увезут. Не видать вам больше жертвоприношений; кончилось ваше время! Феликс и Егор захохотали, как безумные, и Феликс кинул в статую обломком камня. С глухим стуком камень стукнулся о камень, брызнули синие искры, а идолы все так же мрачно сидели, положив когтистые руки на колени. Ребята еще долго носились под высокими гулкими сводами пещеры, писали на стенах всякие глупости, рисовали картинки, а в их крови словно пузырился веселящий газ. Егор забежал в самую дальнюю часть подземного убежища и громко вскрикнул. Феликс и Юра подбежали к товарищу и увидели в желтом пятне света от фонарика мумифицированное человеческое тело. Лицо чуть ссохлось, пожелтело, как пергамент, глаза впали, но в остальном одетый в меховой полушубок мужчина казался спящим. На голове у него была косматая шапка, на ногах — унты, расшитые бисером, а рядом лежала кожаная сумка, застегнутая на замочек. Замочек проржавел совсем немного из-за сухого воздуха пещеры; по этой же причине остановился и процесс разложения, сменившись мумификацией. Феликс с отвращением отвернулся, он терпеть не мог всего, что связано со смертью и умиранием, а Егор присел на корточки перед телом, уже придя в себя. Рядом склонился и Юра Славек, рассматривая кожаную сумку мертвеца. Он взял ее в руки и старался открыть замочек; внимание его привлекли вытисненные на коже буквы, которые сложились в имя владельца: “Ф.Я. Глотов”. От веселья не осталось и следа: ребята осматривали тело, щупали сумку, тихонько переговариваясь между собой, обсуждая страшную находку. — Смотрите, у него в руке карандаш и блокнот! — возбужденно заговорил Феликс, найдя наконец в себе силы открыть глаза и повернуться лицом к покойнику. В какой-то момент студенту показалось, что в углу пещеры, освещенная желтым маслянистым светом фонарика и инфернальным голубоватым свечением, сидит, ухмыляясь, полусгоревшая тетя Валя… Теперь он убедился в своей ошибке и уже смелее склонился над мумией отважного путешественника Глотова, увидел в цепко сжатых мертвых пальцах небольшую книжечку в кожаной обложке и огрызок карандаша. Юра Славек осторожно вытянул у мертвеца книжечку и аккуратно начал листать отлично сохранившиеся листочки. — Тут карта, маршрут, — негромко объяснял друзьям Юра то, что увидел в блокноте. — Слова вогульские с переводом, какие-то расчеты денежные, вот про ночевки у костра… Юра торопливо перелистнул странички, и на последнем, заполненном каракулями листочке товарищи прочитали, с трудом разбирая кривые буквы: “Умираю от великой охоты. Успел заползти сюда, хотя силы на исходе. Все, что рассказывают вогулы, — правда. Кто найдет меня, покиньте скорее это место. Передайте о моей смерти в город Пермь, улица Покровская, собственный дом купца Можарова”. Видно было, что эти кривые буквы выводила сильно ослабевшая рука. Под угрюмыми взорами каменных идолов умирал от непонятной причины, от какой-то “великой охоты”, путешественник Глотов из города Пермь. И хотя прошло с тех пор почти сто лет, холодный ужас пополз по спинам туристов. В коротких фразах таились обреченность и одиночество умирающего человека, который в последние минуты своей жизни пытался предупредить следующих смельчаков о непонятной опасности, таящейся где-то неподалеку. Но точно не в самой пещере; наоборот, сюда Глотов заполз, как в последнее убежище. Как смогли, ребята осмотрели тело, но никаких видимых повреждений не нашли. Впрочем, раздевать труп они не стали бы и под страхом смерти, просто немного отодвинули его от каменной стены, к которой он был прислонен. Ни вещей, ни продуктов с собой у путешественника не оказалось, одет он был кое-как: овчинный тулуп — не застегнут, шапка нахлобучена, причем задом наперед. Вся его поза выражала полное бессилие, только рука судорожно сжимала записную книжку. — 192 —
|