Храм

Потом он приладил лезвие в рубанок. С этим он тоже не спешил, погружал лезвие в паз буквально по долям миллиметра. Оно еще не было видно над плоскостью рубанка — но оно уже было над ним! — и в этот момент Н зафиксировал его крепежным клином.

Пора.

Вот чего не было — он ничего особенного не ждал и совершенно не волновался. Не с чего. Разве он усомнился хоть на секунду, что обстрогает этот столб? Не в этом же дело...

Рубанок легко скользнул по дубу; тончайшая, почти прозрачная стружка закипела серпантином. Н взял ее пальцами, вдруг вспомнившими былую лечебную работу. Стружка была невесома и лишена информации. Этого Н не ждал. Что угодно — только не это. Тогда Н положил руку на брус и прислушался к ощущению. И брус был пуст. Это был просто кусок дерева. Хорошо, что я это заметил сейчас, подумал Н. Правда, и потом было бы не поздно, но лучше, когда все узнаешь вовремя. Теперь я знаю, что должен наполнить тебя. У нас впереди много времени, мы успеем. Конечно, уж в этом-то я мог бы положиться на Христа, но кто может сказать, когда у Него до тебя дойдут руки? Я не претендую на много, не в моей власти наполнить тебя Святым Духом, но сделать из тебя Крест, а не просто две скрепленных деревяшки, — это, пожалуй, я смогу.

Он вдруг понял, что берется за работу папы Карло — и рассмеялся от души.

Он не спешил и до вечера управился лишь с черновой обработкой. Весь следующий день он добивался идеальной поверхности граней и скруглял ребра. Он не знал, как это делается, но быстро сообразил — и получилось очень хорошо. Потом он стал полировать. Потом он вспомнил, что на перекладине должна быть надпись. Он знал несколько канонических вариантов; у каждого был свой подтекст, свой особый смысл. Но подтекст и особый смысл — это всегда политика, значит — след не Бога, а человека. Отпечаток его страстей. Нет, нет, все должно быть просто и ясно. Как все, к чему прикасался Он. Нужно просто назвать. Это будет как дверь, за которой каждый откроет свой мир. Назвать — и все... И он вырезал на перекладине «IC ХС». Просто и ясно. Просто и ясно... Время уплывало неторопливо, оно не мешало, не стояло над душой. Время набралось терпения, но не показывало этого, и потому Н не замечал его. Иногда вспоминал о нем — но тут же и забывал. И ни о чем, кроме того, что делали его руки, не думал.

Вот так бы всегда...

Это была не мысль и даже не желание. Это была точка. Он побывал в раю; сейчас он осознал, что, оказывается, уже не раз бывал там — вот так ему повезло. Это подсказывает не сердце; ты оказываешься в раю всякий раз, когда время перестает существовать. Наверное, там бывает каждый, но не всем везет — не каждый осознает это. А мне повезло: я вдруг прозрел, я все-таки понял, где находился, где все еще нахожусь. Я уже на пороге; еще шаг — и переступлю его; но не жалею об этом. Впрочем — нет: чуть-чуть жалею. Потому что чувствую, как оно уже тает во мне — это переживание рая. Конечно, я буду помнить, что побывал здесь, но разве информация заменит живое чувство?..