|
Ладона, повергнет в горе Вечерних нимф-девоптиц. Изумился Гелий каждым глазом-лучом. Не страшат его стрелы Геракла. Далеко им до Солнца, станут пеплом в пути. Пострашнее есть стрелы для глаз-лучей Солнца -- золотые лучи-стрелы юного Аполлона. Но почтил Гелий по правде титановой мужество героя Геракла. Взвились крылатые кони. Унеслась ввысь колесница-возок. Дохнул Воздух. Но лука грозящего не опустил герой-полубог. -- Стой! -- воскликнул Геракл.-- Не скачи так, сияющий бог! Еще надо Гераклу переплыть океан. Дай мне твою чашу-челн золотой, на котором ты плывешь от заката к Красным морям -- на восход. По волнам океана нет пути челну смертного. И ответил Гераклу из дали небес в изумлении перед смертным древний титан: -- У Тартессы, в Гиперборее. У Тартессы, в граде, где спят Чудеса всего мира, пока им не придет срок родиться и выйти к смертным на землю,-- там, в дальней Гиперборее, у берега океана ждала Геракла чаша-челн золотой. И выплыл Геракл в океан к пределам Атлантовым, к саду Гесперид. Встревожили сестры-океаниды отца Океана: -- К саду Гесперид Геракл плывет. Взял у Солнца челн золотой. К Атланту держит он путь. Испытай его думы и силу, отец. Не расхитит ли титановы яблоки? Пошли волны по реке-океану, Закружили, закачали золотую чашу, Перебрасывают ее, словно чурку, с бока на бок, Наклоняют, чтобы вверх дном поставить. А под каждой волной -- океанида. А под самым дном чаши -- сам отец Океан. Не показываются Гераклу: Под водами подняли бурю. Налегает герой на золотое весло: Кружится на месте чаша, Будто кто ее на пальце вертит. Глубока челн-чаша золотая, А воды в ней все больше и больше. Не придет на выручку Гераклу Ни бог, ни титан, ни смертный. — 29 —
|