|
И церковь, со своей стороны, может действовать на него только путём проповеди, а не принуждения. Когда же она, бессильная действовать убеждением, хочет внутреннее движение чувства и совести заменить внешним насилием, когда она во имя религии любви проповедует истребление отщепенцев огнем и мечом, и когда государство, подчиняясь её зову, следует за нею по этому пути, то подобное извращение самых высоких нравственных требований составляет одно из самых возмутительных явлений в истории человечества. Ни в чём высокое нравственное значение светского просвещения не выразилось так ярко, как в признании в новейшее время свободы совести как самого священного и неприкосновенного из человеческих прав. Это краеугольный камень внутренней свободы человека, а потому и человеческого достоинства. А так как нравственность есть безусловный закон, то это начало должно быть проведено всегда и везде, во всей своей ширине. В государстве, сознающем нравственные требования, никакое стеснение иноверцев в свободном отправлении своей веры и в гражданских правах не должно быть терпимо. Государство, которое не уважает прав совести, не может требовать от подданных, чтобы они руководствовались её внушениями. Но если совесть является единственным судьёй нравственных вопросов, если только те действия могут считаться нравственными, которые совершаются по внушению совести, то, с другой стороны, этот судья далеко не может считаться непогрешимым. Вообще, непогрешимого судьи между людьми нет. Как личное начало, совесть подвержена всем эмпирическим условиям личности и бесконечному разнообразию её определений. Она может быть мало развита или затемнена влечениями и привычками, уклоняющими её от нравственного закона. Для того чтобы совесть могла служить истинным судьёй человеческих поступков, она должна быть просветлена; человеку должны быть выяснены и внутреннее её значение в душе человеческой, и связь её с высшими нравственными началами, определяющими отношение людей между собой и к Богу. Для этого требуется нравственное учение, которое может быть двоякое: религиозное и философское. Религия в этом отношении действует несравненно сильнее, нежели философия: она не ограничивается отвлечёнными понятиями, доступными весьма немногим, она влияет не только на разум, но и на чувство и волю; она одинаково присуща сознанию мудрых и самым простым сердцам. Поэтому факт тот, что нравственное развитие человечества совершалось главным образом под влиянием религий. Торжество христианства объясняется тем, что оно отвечает глубочайшим потребностям человеческой совести. Для масс религия всегда составляла и будет составлять единственную нравственную опору. — 105 —
|