|
Летом 1942 года де Ман прекращает всякое сотрудничество с контролируемой нацистами прессой, а в 1949 году уезжает в США. где и получает гражданство в 1955 году. С 1953 года он — студент Гарвардского университета, в котором в 1960 году защищает докторскую диссертацию по сравнительному литературоведению, посвященную творчеству С. Малларме и У. Б. Йейтса. С самого начала 50-х де Ман постоянно сотрудничает во французских журналах, причем положение европейца в Америке и профессия литературоведа вынуждают его к попыткам установить новые связи между французскими и американскими философами и литературными критиками из числа его знакомых, связать авторов круга «Critique», в котором он публикуется с 1953 года, с авторами круга «Partisan Review»: в 50-е годы попытки эти остаются в основном безрезультатными, но они предопределяют некоторые важные для будущего творчества де Мана темы[350]. Внимание к биографическим подробностям творчества контрастирует с безличностью, характерной для письма де Мана и унаследованной им от авторов, творчеством которых он восхищался сильнее всего. В начале 80-х. когда интерес к деконструкции был велик, а представление о ее корнях — довольно расплывчато. Ф. Лентриккья в книге, исследующей судьбы наследия американской «Новой критики». высказал предположение о том. что решающее влияние на творчество де Мана оказали работы Ж.-П. Сартра «Психология воображения» и «Бытие и ничто»[351]. Комментируя это высказывание Лентриккья. де Ман признался интервьюеру, что в своем образовании он исходил из «экзистенциально-философского модуса дискурса, использовавшегося на Континенте такими литературными критиками, как Бланшо, и такими философами, как Хайдеггер»[352]. В другом интервью, комментируя то же самое предположение, де Ман открыто противопоставил Сартра Бланшо и. упомянув о послевоенном споре о сущности литературы, заметил: «Я чувствовал, что я — если можно выразить это такими простыми словами — нахожусь, скорее, на стороне Бланшо. а не Сартра» — и добавил, что. участвуя в обсуждениях работ Хайдеггера и Сартра о гуманизме, «тоже чувствовал, что мне ближе все. что говорил Хайдеггер»[353]. Появление гипотезы о близости де Мана к ранним работам Сартра можно объяснить зависимостью того и другого автора от французских гегельянцев, но Сартр конца 40-х годов с его субъектом, делающим ничем заранее не предопределенный выбор, и с его писателем, насыщающим книгу жизнью вследствие приближения ее к собственной реальной жизни, чужд де Ману. выбирающему Хайдеггера. подчеркивающего проблематичность всякого понимания деятельности, сутью которой оказывается осуществление[354]. и Бланшо. разоблачающего литературу действия как величайшего мистификатора [355]. Выбирая себе предшественников из числа европейских философов и писателей, де Ман выступает против антропологизма. — 198 —
|