|
— Мы бы давно уже сами нормально отстроились, но нам не разрешают, — говорит Александр Щеглов с улицы Культурной. Он родился и вырос в железном вагончике. — И квартиры не дают, и строиться не позволяют. Говорят: «К 2007 году ваша проблема может быть решена. Не хотите ждать — покупайте по ипотеке». А как я куплю по ипотеке, если у меня зарплата со всеми северными 12 тысяч рублей. Да еще при том, что я вырабатываю полторы нормы, а так бы еще меньше было. А цены на жилье здесь такие же, как в Петербурге. В одном из таких балков живет самая старая жительница Нефтеюганска — Агрофина Печникова. Ей 70 лет, здесь она с 1963 года, и помнит еще те времена, когда на месте города был охотничий поселок Усть-Балыкский. — Сюда мы приехали из Татарии, — вспоминает Агрофина Алексеевна. — Сначала жили в военных палатках без отопления, потом поселили в вагончики, некоторые так в них и остались, некоторые сами построили вот эти балки. Муж работал в экспедиции. Подъемных кранов тогда не было, когда приезжали баржи с цементом, их разгружали вручную. В 39 лет мужа парализовало, в 40 он умер. Я проработала в «Юганскнефти» до 65 лет, потом сократили, уже при Ходорковском. Они тогда всех старше 50 сбрасывали. По-моему, единственный, кому удалось удержаться, был Шапка-Валенки. Остальные расползлись и замолчали. — Шапка-Валенки? — Ну, Анфир Фазаутдинов. Его все знают. Страшный человек. Кличка у него такая — Шапка-Валенки. Это потому, что он маленького роста и когда надевает шапку и валенки, то между ними почти ничего не остается. Анфир Шапка-Валенки — очень упрямый человек. Это, наверное, единственный человек в России, которому удалось победить ЮКОС (Путин может стать вторым). Когда Анфира сократили, он выучил наизусть две страницы из «Трудового кодекса» и в поединке с адвокатами ЮКОСа восстановился на работе через суд. Ему до сих пор платят зарплату, но до работы не допускают. Правда, без последствий для Анфира эта борьба не прошла. С тех пор он постоянно с кем-то судится и все время пребывает в разъездах по инстанциям: то в Ханты-Мансийске, то в Москве. Застать его дома не удалось. Рядом с калиткой Агрофины Алексеевны стоит бочка из-под топлива. В таких бочках местные жители хранят воду. Почему-то все они с надписью «Лукойл». Время от времени в поселок приезжает водовоз. Один раз присосаться к водовозу стоит 50 рублей. Если машины долго нет, люди идут за водой почти за километр, в микрорайон № 11. Там жизнь чуть-чуть комфортнее, но гораздо вреднее. Микрорайон № 11 состоит из фенольных домов. Из них людей переселяют более активно, но возникает другая проблема: переезжая в новые дома, хитрые жители сдают квартиры в фенольных бараках переселенцам из Средней Азии и Закавказья. В итоге фенольные районы становятся наиболее криминогенным местом в городе. Одно время здесь процветала наркоторговля, но в последнее время этого зла стало меньше. Глава местного УВД Николай Цибулько по образованию не силовик, а метеоролог. Может быть, поэтому он вовремя почувствовал изменение в социальном климате города и предпринял ряд решительных мер. Теперь наркоторговля отступила в поселок Гидронамыв (Гидра), расположенный километрах в 30 от Нефтеюганска. Это крупнейшая перевалочная база наркотиков в Ханты-Мансийском округе. Отсюда они поступают в крупнейшие города региона. Вообще проблема наркомании — бич северных нефтяных регионов. Денег тут у людей много, а делать в свободное от работы время нечего. — 132 —
|