|
— Это называется оптимизация производства. — Я не разбираюсь в экономике, но я разбираюсь в справедливости, — вмешивается в разговор старший мастер Рафаиль Сабитов. — И я не понимаю, почему законы бизнеса должны им противоречить. Можно было поверить в эту оптимизацию, если бы рядом с нами не было города Сургута. Там зарплаты у нефтяников в два-три раза больше. Я недавно смотрел одну передачу по сургутскому телевидению и чуть не упал со стула. Звонит в прямой эфир помбур (помощник бурильщика. — Д. С. -М.) и задает лидеру профсоюза вопрос: «До каких пор мы будем получать эти несчастные 40–50 тысяч рублей в месяц? Сколько можно это терпеть?» Мне хотелось позвонить и сказать: «Ребята, а вы знаете, сколько у нас помбуры получают? Максимум 18 тысяч!» — Пятнадцать лет назад на зарплату и отпускные можно было съездить в отпуск семье из трех человек. — В вагончик за шел Василий Сагорин. Обеденный перерыв. — А сейчас только на билет в один конец хватит. Я сам вахтовик, живу в Нижнекамске, сюда езжу уже 19 лет. До 1997 года мы бесплатно летали на самолетах. Теперь за свои ездим на поезде в плацкартных вагонах. Это тоже оптимизация. — Но ведь ездите же, никто не заставляет. — Да, вы правы. Ходорковский платит столько, за сколько люди готовы работать. Ни больше и ни меньше. В том же Сургуте, если сейчас снизить всем зарплаты в два-три раза, люди тоже будут работать. Куда ты денешься с подводной лодки? Тут, на севере, у рабочей силы нет выбора. Просто Владимир Богданов, который возглавляет «Сургутнефтегаз», считает, что если ты зарабатываешь огромные бабки, то вроде как и людям надо платить по-человечески, а не по законам рынка. Вон арабские шейхи, и то со своим народом делятся сверхприбылями, за это их и боготворят. А Ходорковский — это не человек, а холодная сила денег. Даже когда он демонстрирует человеческие чувства — это расчет, и ничего больше. Помнишь, Вахид, как во время кризиса он призывал нас «поддержать родную организацию» и добровольно написать заявления о временном снижении зарплаты на 30 процентов? Написали, и что? До сих пор эти 30 процентов не восстановлены. Короче, Ходорковский — это высокотехнологичная машина, зарабатывающая деньги. Быть таким — это его право, только тогда и на нашу любовь не надо рассчитывать. «Шапка-валенки — страшный человек»Нефтеюганск состоит из 16 микрорайонов. То место, с которого город начинался, называется микрорайон 2-а. Он состоит из нагромождения нескольких десятков домов, которые здесь называют балки (с ударением на последнем слоге). Балок — это убогая хижина, обшитая рубероидом. Ее стены состоят из двух слоев вагонки; пространство между которыми засыпано опилками. Со временем опилки сыреют, проседают и стены оказываются пустыми. Даже если топить эти дома не переставая, в них все равно будет холодно. Тем, кто живет в балках, завидуют те, кто живут в железных вагончиках. Их от 30- градусного мороза отделяет лишь слой ржавого металла. Летом он нагревается так, что люди предпочитают спать на улице. Микрорайон 2-а находится в самом центре города. Люди здесь живут десятилетиями. Каждая предвыборная кампания начинается с того, что сюда приезжают все кандидаты и обещают расселить эти дома в два счета. После выборов все об этом забывают. — 131 —
|