Охота на Роммеля

08:15. Над головой кружат два «Ме-110» и один корректировщик. Мы лежим под камуфляжной сетью в понижении между невысокими горами. Самолеты пока не обнаружили нас. Их метод поиска заключается в том, что они нацеливаются на какую-нибудь лощину и обстреливают ее из пулеметов.

09:00. «Мессершмитты» улетели; у них кончились патроны. Корректировщик нашел нас и остался. Он держится вне дальности наших пулеметов.

11:45. Да, это были горячие полтора часа. «Ме-110», пополнив боеприпасы, вернулись. Эти злобные двухмоторные чудовища плевались огнем из пушек и пулеметов. Наша лежка находилась у подножия скальной гряды. Самолеты не имели реальной траектории атаки, иначе они врезались бы в утесы. Но это не помешало им напугать нас до колик в животе. Я видел, как парни мочились в штаны.

К полудню «Мессершмитты» снова отправились на базу, чтобы заправиться горючим и пополнить боезапас. Скорее всего, к нам уже мчались немецкие бронемашины. Наверное, тот самый карательный отряд, который расстрелял наших ребят на месте сбора. Нам оставалось только бежать. Ситуация осложнялась тем, что настойчивые атаки самолетов не давали нам времени на установку антенны. Мы не могли связаться со штабом. Вполне возможно, что в зоне устойчивого приема находились другие патрули. Например Тинкер и Попский. Ник сказал, что в прошлый раз штаб информировал его о патрулях R2 Лазаруса и Y2 Спайсера, которые могли располагаться в шестидесяти милях от нас. Кроме того, где-то рядом были люди Мейна. К сожалению, мы ничего не знали о них после Бенины. Отсутствие связи не позволяло нам составить план действий. Мы даже не знали, как далеко продвинулись на запад британские войска. Если до линии фронта оставалась сотня миль, мы могли добраться бы до своих. Но триста миль были уже недоступны.

Очевидно, немцы четко представляли себе нашу ситуацию. Они обходили нас с востока, отрезая все пути отхода в этом направлении. Неужели они знали, что наш отряд охотился на Роммеля? Неужели карательный отряд специально преследовал нас?

— Похоже, каждый молодой лейтенант, который принесет наши скальпы, получит в награду как минимум Железный крест, — сказал Ник.

Мои часы показывали 12:30, когда наши грузовики выехали из своих укрытий и, вспенив песок, помчались на север вдоль скал. Нас преследовали две бронемашины SdKfz (одна четырехколесная, вторая восьмиколесная) и два полутраковых грузовика, перевозивших пехоту. Мы мельком видели, как они продирались через густой кустарник. Если бы наши «Шевроле» и даже «Лянча» прошли ремонт, они могли бы обогнать немецкую технику. Но при сгоревших сцеплениях, залатанных маслосборниках, пробитых радиаторах и тягах, которые мы сгибали и разгибали столько раз, что они извивались, как змеи, наше бегство напоминало фарс из «Кейстоунских копов».[43] Максимальная скорость не превышала десяти миль в час. Нам приходилось перемещаться по солончакам, покрытым кустарником и галькой. Через каждые сто футов местность пересекали канавы и стоки. Некоторые были достаточно просторными, чтобы вместить в себя джип; другие имели только фут в глубину и два в ширину. Эти последние создавали большие проблемы. Передние колеса проваливались в них с ударом, который сотрясал весь корпус, — как будто молот бил по наковальне. При каждом таком толчке люди и вещи раскатывались по кузову, словно кегли. Видимость во время дождя составляла пятьдесят футов. Мы не видели немцев, а они не видели нас.