|
Ник считал сражение забавой. Хотел бы я сказать о себе то же самое. Для меня такие слова звучали превосходно, но лишь до первого разрыва снаряда. А потом я цеплялся за жизнь всеми силами. Единственным найденным мной лекарством от паники являлись забота о подчиненных и стыд (в смысле того, что я бы скорее погиб, чем показал бы свой страх). Ответственность за дело всегда была сильнее трусости. Ужас смерти приходил гораздо позже. В бою я боялся только одного: позволить моим парням погибнуть. Мы мчались на север, прислушиваясь к Gotterdammerung,[37] гремевшей за горизонтом. Дважды в день шифровки, полученные от радиста Джейка, указывали нам нужное направление. Сначала грузовики увязали в соляных болотах, затем тряслись на песчаных дюнах. Вокруг появились ящерицы, птицы и растительность. Изредка мы видели газелей и племена сенусси. Местность покрывали ряды холмов и неглубокие, с отвесными краями русла временных водотоков — вади. Появились вражеские бомбардировщики и самолеты-разведчики. На четвертый день над нами два раза пролетали «Шторьхи» и «Хейнкели». Мы махали им руками. Они принимали нас за «своих». В полдень пятого дня наш отряд подъехал к Бир-Джолан — водоему, расположенному перед меловым утесом на краю холмистой равнины. В сорока милях к северу проходила Триг-эль-Абд — накатанная дорога, тянувшаяся через пустыню. Там убили Стайна. — Мне хотелось бы попасть туда, — сказал я Панчу. — Мне тоже, — ответил он, имея в виду рейд или разведку. Тем вечером мы достигли Хатиет-эль-Этла. Небольшой пикет, ожидавший нашего прибытия, состоял из Коллиера и двух его грузовиков. Колли направился к нам с широкой усмешкой. Радость в момент нашей встречи буквально ошеломила меня. Я едва знал этого человека. Мы провели вместе только несколько дней. Но теперь мы пожимали руки друг другу, как братья. Он обнял меня. Я ответил тем же. Внутренняя пустыня действительно похожа на море. Когда вы прибываете в порт, вся тяжесть мира спадает с ваших плеч. — Вы слышали, что наше задание отменили? Колли предложил нам не чай, а кофе. Мы с жадностью схватили кружки с горячей черной жидкостью. — Чертовы яйца, — сказал он, осматривая Панча, Стэндаджа и Грейнджера. — Вы, парни, выглядите так, как будто вылезли из мясорубки. Он угостил нас трофеями, экспроприированными из подбитых итальянских грузовиков, — бисквитами, консервированными персиками и вишней. И даже бутылкой бренди в соломенной оплетке! О дефиците горючего можно было забыть; патрули пополнили его запасы из бензобаков брошенных машин, которые пятнали равнину на мили вокруг. — 100 —
|