|
Когда я взобрался на Пирамиду Солнца и увидел горы, скрывающиеся в облаках и отбрасывающие резкие тени под голубым небом - а в те времена оно было еще голубым, - во мне возникло совершенно особое настроение: острое желание знать. Я понимал, что не стремление узнать что-то обо всем этом переполняет меня, - это была сильнейшая и искренняя жажда знания, исходящего из глубин всего этого. Спускаясь по ступеням, охваченный благоговейным восхищением гармоничной монументальностью Теотихуакана, я дал себе обет. Я поклялся: что бы ни происходило здесь когда-то, я непременно узнаю об этом... И не как посторонний наблюдатель или археолог, а как подлинный знаток, провидец. Следующий шаг был сделан мной осенью того же 1953 года, когда я работал в публичной библиотеке Рочестера, штат Миннесота. Я заполнял каталоги и карточки, и эта работа мне чрезвычайно нравилась, поскольку предоставляла прекрасную возможность знакомиться с новыми и разнообразными идеями. Из всех книг, которые обрекали мой ум на продолжительные и мучительные раздумья, две стали для меня особенными: "Tertium Organum" П. Д. Успенского и "Древние Майя" Силвануса Гризуолда Морли. Успенский, с его головокружительными описаниями возможности существования бесконечного ряда параллельных миров, немедленно отправил мое воображение в безмятежную высь - или же это были лишь воспоминания? Трудно сказать. По каким-то причинам рассказ Морли о Майя вызвал у меня такие же ощущения. Пожалуй, книга Морли, описывающая величественную панораму грандиозных измерений неизвестной культуры, стала для меня одним из вполне реальных, земных обоснований существования множества миров, о котором писал Успенский в "Tertium Organum". Так или иначе, книга Морли произвела на меня неизгладимое впечатление. Фотографии современных индейцев Майя, любопытные антропологические сравнения Майя с другими представителями монголоидной расы, схемы и планы древних культовых сооружений, репродукции сверхъестественно изящных, гармоничных и таинственных каменных скульптур - все это совершенно очаровало меня. Однако больше всего меня восхищала система счисления и математика Майя. Я очень быстро освоил ее: точка означает единицу или число, кратное двадцати; черта соответствует пятерке или числу, кратному произведению пяти и двадцати; символ раковины означает нуль, завершение. Это была фантастически простая и гибкая позиционная система, каждый разряд которой имел свое название: кин - единицы; виналь - двадцатки; тун - 400; катун - 8000; бактун - 160000 . — 18 —
|