Супружеская любовь

378. XIII. ЧТО РЕВНОСТЬ ЕСТЬ И У СКОТОВ И У ПТИЦ. Что она есть у зверей, как-то: у львов, тигров, медведей и у прочих, когда они имеют детища, об этом известно: также и у волов хотя и без тельцов; весьма же явно у петухов, которые за куриц своих дерутся с соперниками даже до смерти. Что у этих такая Ревность, то потому, что они любовники тщеславные, а слава такой любви не терпит равнаго. Что они любовники тщеславные более всякаго рода и вида птиц, о том явствует из их поступков, ухваток, походки и голоса. Что слава чести у мущин как у любовников, так и не любовников, производить, умножает и жесточит Ревность, это доказано выше.

379. XIV. ЧТО РЕВНОСТЬ У МУЩИН И У МУЖЕЙ ИНАЯ, НЕЖЕЛИ У ЖЕНЩИН И У ЖЁН. Но различие этих нельзя обстоятельно описать, потому что Ревность иная есть у супругов, духовно друг друга любящих, иная у супругов, естественно только другъ друга любящих, иная у супругов несогласных мыслями—и иная у тех супругов, из которых одна особа покорена другой. Мужеския и женския Ревности, в себе разсматриваемыя, также различны, так как они происходят из разных начал. Начало Ревностей мужеских находится в разуме, а женских в воле, присовокупленной к разуму своего мужа. Почему Ревность мужеская есть как пламя воспаления и гнева, женская же есть как огонь, удержанный разным страхом, разным взором к мужу, разным отношением к своей любви и разным благоразумием, чтоб не открывать этого мужьям чрез Ревность. Различаются они и потому, что жёны составляют любви, а мужья есть восприемлющие, и невозможно жёнам любовь свою расточать у мужей; но не так мужьям, воспринимающим эту любовь у жён. Иначе же происходит у Духовных: у этих Ревность мужняя переносится в жену, так как любовь жены переносится в мужа; почему с обеих сторон представляется подобною против стремлешй нахальствующаго; но Ревность жены вдыхается в мужа против стремлений нахальствующей блудницы, каковая Ревность есть как печаль, слезящая и вызывающая совесть.

380. При этом прилагаются ДВЕ ДОСТОПАМЯТНОСТИ, из которых ПЕРВАЯ: Некогда был я в безмерном удивлении о великом множестве тех, которые Сотворение приписывают Натуре, и оттуда всё то, что есть под Солнцем и что над Солнцем, говоря из признания сердца, когда видят что-либо: не от Натуры-ли это? Когда же спрашивают их, для чего это приписывают Натуре, а не Богу, при всём том, что несколькократно в обществе говорят, что Бог сотворил Натуру, и оттуда могутъ так правильно говорить, что видимое ими есть Божие, а не Натуры; то отвйчают тоном внутренним, вовся молчаливым: что же Бог, как не Натура? Все таковые из мнения о Сотворении Вселенной Натурою, и из этого безумия, как бы из премудрости, представляются славными так, что на всех, признающих Сотворение Вселенной от Бога, смотрятъ как на муравьёв, ползающих по земле и трущих проложенную дорогу, а на некоторых смотрят как на бабочек, по воздуху летающих, называя догматы их снами, ибо видят то, чего не видят, говоря: кто видел Бога и кто не видит Натуру? Когда я был в безмерном удивлении о множестве таких лжеумствователей, то Ангел, представ мне со стороны, спросил: о чём разсуждаешь? Я отвечал, что разсуждаю о множестве верящих тому, что Натура сотворила Вселенную. На это Ангел сказал мне, что из таковых состоит целый Ад и они там называются Сатанами и Диаволами; Сатанами те, кои уверяли себя о Натуре, и от того отрицали Бога, а Диаволами те, кои зломысленно жили, и так из сердец изгнали всякое признание Бога. Но я отведу тебя к Гимназиям, состоящим в Югозападной стороне, где- таковые находятся, не поступив ещё во Ад. Ангел, взяв меня за руку, довёл до назначеннаго места, где я и увидел домики, в которых Гимназии, и посредине их одну, составляющую как Преторъ прочих. Этот построен был из камней смоляных, обведённых бляшками как стеклянными, блестящими будто бы из золота и серебра, подобно камням прозрачным; сверх того везде- были Раковины, подобно же светящияся. Подойдя сюда, мы постучались, и тотчас один, отворив дверь, сказал: добро пожаловать; потом, подбежав к столу, принёс четыре книги и сказал: эти Книги заключают в себе такую премудрость, коей множество Царств ныне рукоплещут. Этой Книге или Премудрости рукоплещут многие во Франции, этой многие в Германии; этой некоторые в Батавии, а этой некоторые в Британии. Потом он сказал: если желаете видеть, то сделаю, чтобы эти четыре Книги пред глазами вашими светили? При этом он излил знатность своей славы, и Книги те вдруг блеснули как от света, но этот свет пред глазами нашими тотчас же исчез. Тогда мы спросили его, что он теперь пишет. Он отвечал, что теперь выводит и извлекает внутреннюю премудрость из сокровищь своих, которыя вкратце следующия: I. Натура ли есть из Жизни, или Жизнь есть из Натуры? II. Центр ли есть из Распростертаго, или Распростертое есть из Центра? III. О Центре из Распростёртаго и о Жизни. Сказав это, он сел на троне у стола, а мы ходили в Гимназии его, которая была пространная. Он имел на столе свечу, потому, что там не было света солнечнаго, но свет ночной, лунный: и, чему я удивлялся, свеча та представилась там вокруг носимою и освещающею, но как она была не очищена, то мало освещала. Когда он писал, то усмотрели мы виды в разных формах, со стола на стены летающие, которые при том ночном свете казались красными птицами Индейскими; но когда мы отворили дверь, то он, при дневном свете солнечном показались птицами вечерними, у которых крылья сетеобразныя: ибо были правдоподобия, кои чрез подтверждения сделались лжами, искусно в ряды от него расположенныя. После этого, мы, приступив к столу, спросили у него, что теперь пишет? Он отвечал: о ПЕРВОМ том, НАТУРА ЛИ ЕСТЬ ИЗ ЖИЗНИ, ИЛИ ЖИЗНЬ ЕСТЬ ИЗ НАТУРЫ; причём сказал, что он может и то и другое доказывать и делать истинным: но так как внутри скрывается нечто сокровенное, котораго он боится, то по этому и не дерзает доказывать иного., как только то, что Натура есть из Жизни, а не Жизнь из Натуры. На ласковый же наш вопрос, что бы такое было внутри кроющееся, котораго он боится,—отвечал: то, чтобы не называться Натуралистом, и так Безбожником от Клириков, а от Мирян — мущиною, лишённым здраваго разсудка; ибо эти и те—или верящие по слепой вере, или видящие посредством зрения доказывающих её. После этого, мы из некотораго неудовольствия ревности за истину, начали говорить с ним так: друже, весьма ошибаешься; премудрость твоя, которую ты полагаешь в остроте писать, обманула тебя, и знатность славы заставила тебя доказывать то, чему сам не веришь. Знаешь ли, что мысль человеческая может возвышаться над чувственностями, которыя находятся в помышлениях из чувств телесных,— и когда мысль возвышается, тогда она видит то, что состоящее из Жизни есть вверху, а происходящее из Натуры есть внизу? Что значит жизнь, как не Любовь и Премудрость, и что такое Натура, как не вместилище их, чрез которыя производят они свои действия или упражнения? Могут ли эти быть одно, кроме как начальное и инструментальное? Может ли свет быть одно с оком, либо звук с ухом? Откуда чувства их как не из жизни, и формы их, как не из натуры? Что такое тело человеческое как не орган жизни? Не все ли и каждое в нём образовано для произведения того, что желает Любовь и о чём мыслит Разум? Не из натуры ли органы тела, и не из жизни ли Любовь и Помышление?.. не вовся ли они между собою разделены? Возвыси остроту разумения ещё несколько более, и увидишь, что из жизни есть побуждаться и мыслить, и что побуждаться есть из любви, а мыслить из премудрости, и обое из Жизни; ибо, как сказано, Любовь и Премудрость составляют Жизнь. Если же возвысишь еще несколько более способность разумения, то увидишь, что нет Любви и Премудрости, где бы не было их Начала, и что Начало их есть Любовь и самая Премудрость, а оттуда и самая Жизнь, и сии есть Бог, от Котораго Натура. Потом мы говорили с ним о ВТОРОМ предмете: ЦЕНТР ЛИ ЕСТЬ ИЗ РАСПРОСТЁРТАГО, ИЛИ РАСПРОСТЁРТОЕ ЕСТЬ ИЗ ЦЕНТРА; и когда спросили его, для чего он об этом разсуждает,— то отвтечал: на тот конец, чтобы заключить о Центре и о Распростёртом Натуры и Жизни, и так о начале одного и другого. Когда же мы спросили его, какую мысль имеет об этом: то отвечал также, как и прежде, что и то и другое может доказать, но от страха, чтобы не потерять славу, доказываетъ, что Распростёртое есть от центра, хотя при том и знает, что прежде Солнца было ничто, и это везде в распростёртом, и что это стекалось само собою в порядок, и так в Центре. Мы опять начали говорить с ним из Ревности, произведшей неудовольствие, и сказали: друже, безумствуешь. Когда он услышал эти слова, то отторгнул престол свой от стола, и страшно взглянув на нас, приклонил ухо будто внемлетъ, но со смехом. Мы продолжали: что безумное есть говорить как не то, что Центр есть из Распростёртаго?.. Чрез Центр твой мы разумеем Солнце, а чрез Распростёртое твоё разумеем Вселенную,—итак, что Вселенная находится безъ Солнца. Не составляет ли Солнце Натуру и все ея свойства, которыя единственно зависят от Света и Теплоты, производимых Солнцем чрез Атмосферы? Где же это было прежде Солнца? Но откуда это, скажем в следующем разсуждении: Атмосферы и всё что на Земле не составляют ли поверхность, а Солнце их центр? Может ли все это без Солнца вступить в бытие в одно мгновение?.. и потому все это чтобы было прежде Солнца, и могло ли находиться? Не есть ли существование безпрестанное пребывание?