|
Сейчас подготовлен к изданию фоносемантический словарь на 12 тысяч существительных русского языка. Из них особенно яркой фоносемантикой обладает лишь около 4 тысяч слов. Значит ли это, что фоносемантики не существует, что 8 тысяч — слова «законные», «нормальные», а 4 тысячи — «исключения», «аномалии», «отклонения от нормы»? 152 При жестком однозначном подходе так и пришлось бы считать, если выдерживать «законный» принцип последовательно и до конца. Но при вероятностном, многовариантном подходе фоносемантические слова не только не считаются исключениями, но напротив, оказываются особенно ценным материалом, поскольку позволяют обнаружить и изучить целую новую область языковой семантики. Поведем наблюдения дальше. Из тех 4 тысяч существительных, которые отобраны в словаре как наиболее фоносемантические, лишь 2,6 тысячи характеризуются соответствиями значений и звучаний. Иначе говоря, существование фоносемантической мотивировочной тенденции в языке подтверждается в первую очередь именно этим массивом слов. Около 900 существительных характеризуются противоречиями между звуком и смыслом, т. е. это факты против фоносемантической мотивированности. Еще около 500 слов составляют как бы переходную группу: какие-то из выданных компьютером фоносемантических характеристик соответствуют общей семантике слова, а какие-то противоречат ей. Ранее подобные случаи в книге не рассматривались, поэтому приведем ряд примеров. Слово бабочка оказалось по звучанию «быстрым, ярким и подвижным» (прекрасное соответствие значению, не правда ли?), но в то же время «большим, грубым, мужественным и сильным» (а это уже явные противоречия). Слово балда получило характеристики звучания с одной стороны «большой и грубый», что соответствует значению, а с другой — «хороший», что противоречит ему. Герой — звучит «ярко», но «плохо и низменно». Кривляка — «подвижный» (соответствие), но «хороший» (противоречие). Таракан — «активный», но «большой и могучий». Итак, в процентном соотношении слов с соответствиями значений и звучаний примерно 65%, с противоречиями — 22% и «переходных» — 13%. Чисто количественно подтверждается более сильное действие мотивировочной тенденции в отношениях между значениями и звучаниями слов. А если бы процент соответствий оказался меньше, чем процент противоречий, что тогда? Следовал бы отсюда вывод, что фонетико-мотивировочной тенденции не существует? Отнюдь нет. Мы сказали бы лишь, что тенденция к мотивированности в фо-носемантике выражена слабее, чем тенденция к произвольности. — 141 —
|