|
Этот пример показывает, что фонетическая мотивировка хотя и слаба, почти неосознаваема, но зато устойчива и постоянна. Это скрытая пружина жизнедеятельности слова Какая-то иная сила 136 может временно сжать эту пружину и как бы устранить ее действие, но как только влияние иной силы ослабевает, фонетическая пружина начинает действовать вновь. Разумеется, и фонетическая мотивировка, как и любая другая, не является жесткой. Она очерчивает лишь некоторую «зону притяжения», лишь некоторый круг наиболее предпочтительных соединений звучания и значения. Иначе говоря, если мотивировка реализуется по линии звучания, то в результате устанавливается лишь общее соответствие значения и звучания, но в рамках этого соответствия остается достаточно простора для произвольного выбора. Скажем, звуковой комплекс лилия лучше всего подойдет для называния чего-либо «нежного», но выбор того, что именно из «нежных» явлений или предметов будет так названо, произволен. И то, что так назван именно цветок, не предопределено заранее звучанием слова — это вполне могло быть и что-либо другое. Как видите, взаимодействия и противодействия мотивировочной тенденции и тенденции к произвольности сложны и многообразны. Жизнь слова протекает как бы между двумя силовыми полюсами — полюсом мотивированности и полюсом произвольности. Одни слова располагаются ближе к полюсу мотивированности, другие — ближе к полюсу произвольности, третьи — в зоне равновесия этих сил. А ведь на слова действуют еще и многие другие силы, управляющие развитием языка. Поэтому слова между полюсами находятся в постоянном движении. От полюса мотивированности слово может перекочевать к полюсу произвольности, и наоборот. Но действие всех многочисленных сил, определяющих функционирование и развитие языка, не приводит к хаосу или полной случайности результатов, поскольку все эти силы направлены к одной цели — обеспечить наибольшую эффективность функционирования каждого элемента языка. И все, что служит этой цели, сохраняется в языке на любом этапе его развития. ДЛЯ ЧЕГО ВСЕ ЭТО НУЖНО Когда эта книга готовилась к первому изданию, в ней была заключительная глава с таким названием. Однако весьма уважаемый мною филолог, прочитав рукопись, посоветовал снять главу как «ненаучно-фантастическую» и даже слегка пошутил по поводу моих необоснованных прогнозов. И действительно, многое, о чем я тогда писал, трудно было себе представить в конкретной реализации. Я и сам не был полностью во всем уверен, а потому главу снял. — 126 —
|