|
Есть звукообразные слова и в русском языке. Так, идеофон boho-boho можно было бы на русский примерно «перевести» тоже идеофоном — топ-топ. Конечно, действительный перевод здесь просто невозможен — ведь это звуковое изображение, где содержание пере- 128 дается самими звуками слова: смените звуки — изменится и содержание. Это хорошо видно на примере таких слов, как прыг-скок, тяп-ляп, хвать, бряк, хрясь и т. п. Как вы истолкуете, что такое хвать? Или хрясь? Как переведете на другой язык? Это еще не понятие, это именно изображения образов звуками. Значение таких слов еще «размыто», а морфологические признаки не сформированы. Что это — глаголы? существительные? прилагательные? Можно ли определить их падеж? или вид? время? Нет, это еще не полноценные слова. Отсутствие у них формальных признаков «нормальных» слов заставляет с особым вниманием относиться к их звучанию. Воспринимающий, не найдя у таких слов никакой морфологической «зацепки», не без оснований возлагает особые надежды на их звуковую форму. И она действительно подсказывает правильные решения. На таком «первобытном» языке идеофонов мальчишки иногда рассказывают о каком-нибудь потрясшем их фильме: «А они — та-та-та-та, бах-бах! А он ему — бац, а тот — плюх, а он — хоп на машину и р-р-р!» Итак, идет формирование планеты Значение. Но не забудем, что идет оно в поле силовых линий, созданных противоборствующими тенденциями к мотивированности и произвольности слов. Можно представить себе процесс примерно так. Если Значение — планета, то вращается эта планета вокруг Предмета, для названия которого и формируется Значение. На планету действует, с одной стороны, сила притяжения Предмета (это тенденция к мотивированности), а с другой стороны, сила, порожденная движением, развитием Значения (это тенденция к произвольности). Совместное действие этих двух сил и обеспечивает «вращение» Значения вокруг Предмета. Причем Значение не падает на Предмет, не сливается с ним, но и не может совсем оторваться от него. Идеофоны ярко мотивированы фонетически, они еще как бы испытывают мощное притяжение того, что обозначают. Скорее даже можно сказать так: они еще не совсем обозначают, они скорее выражают, изображают собой, своим звучанием какие-то впечатления, образы, представления. Но по мере того как их постоянное употребление «обкатывает», отшлифовывает их, для них очерчивается все более определенный круг значений. Они уже приобретают более определенную форму и тогда перестают быть идеофонами, а все более становятся словами привычного нам типа: прыгать, прыжок, скакать, топать, топот, хватать и т. д. — 119 —
|