Звук и смысл

собственную содержательность, и это позволяет указать данным звукам на любой предмет, соответствующий такой содержательности, независимо от того, звучит сам предмет или нет.

С первым ростком значения возникают и две основные силы, определяющие жизнь носителя, выразителя значения — знака. Одна из этих сил — тенденция к мотивированности, другая — тенденция к произвольности. Тенденция к мотивированности — порождение природы, тенденция к произвольности — порождение разума. Мотивированность старается сохранить связь знака с предметом, с материей, стремится сохранить знак таким, чтобы его форма соответствовала его содержанию. Для знака это важно, потому что улучшает условия его функционирования. Но степень мотивированности знака имеет пределы — нельзя, чтобы мотивировка стала слишком жесткой. Потому что слишком жесткая, абсолютная мотивировка намертво свяжет знак с предметом и не оставит ему свободы для изменения, для развития. А поскольку знак и все множество знаков, вся знаковая система должна все же развиваться, начинает действовать тенденция к произвольности, которая стремится оторвать знак от конкретного предмета, дать ему свободу изменяться, развиваться.

Когда значение только еще «прорастает» из первоначальной, «отприродной» содержательности звуков, эти тенденции неравносильны: «естественная» мотивированность почти полностью властвует над знаком, тогда как тенденция к произвольности едва начинает проявляться.

Но это еще не языковое значение. Это еще только общая содержательность тех звуков, которые едва начинают превращаться в звуки речи. Это содержательность тембра голоса, интонации, ритма. Чтобы было яснее, о чем идет речь, скажу, что содержательность такого типа сохранилась и до сих пор. Если, например, к вам по телефону обращается иностранец на неизвестном для вас языке, то, не видя его жестов и мимики, не понимая ни единого слова, вы все же по тембру голоса, по интонации, по ритму его речи поймете, говорит он что-нибудь приятное или ругает вас на чем свет стоит. Эта информация будет получена как раз через «доязыковую» значимость звучания.

Но с течением времени в процессе развития и «человеческой» организации звуковых сигналов, звуковых знаков начинают формироваться и по-настоящему языковые типы значений. Постепенно все более четко формируются звуки речи, и они начинают вбирать в себя, начинают оформлять в себе все более конкретные, все более специфические значимости звучания в соответствии с акустическими характеристиками каждого отдельного звука речи. Скажем, гласные оказываются более мелодичными и потому в общем более приятными, чем согласные. Шумные согласные вроде X, Ш, Ж оказываются более «страшными», чем звонкие, такие, как Б, Д, Г, взрывные (К, Г, Б, П) —более «быстрыми», чем фрикативные (Ф, Ш, С), и т. д.