|
Вообще говоря, ведь нет ни такого морального принципа, ни естественного закона природы, из которых прямо следовало бы, что такие-то ресурсы принадлежат той или иной нации, на территории которой они оказались. Однако именно это случайное распределение ресурсов на Земле способствует разжиганию международных конфликтов и даже завоевательных войн. Тем не менее не проходит порой и месяца, чтобы мы не были свидетелями событий, иллюстрирующих эту мысль — и по мере того, как будет обостряться дефицит ресурсов, опасность эта будет все более возрастать. Даже у развивающихся стран нет особых оснований слишком горячо отстаивать этот аргумент, ибо основная часть мировых ресурсов — и особенно сельскохозяйственных — расположена отнюдь не на их территориях. Более того, это попросту обрекало бы на вечную нищету некоторые страны, обладающие весьма скудными запасами природных ресурсов. Мне кажется, что попытка трактовать право на ресурсы с внутригосударственных позиций противоречит не только марксистскому положению о коллективной собственности на землю и на средства производства, но и в еще большей степени — завтрашнему глобальному подходу. Следовательно, если смотреть на эту норму в широкой исторической перспективе, то она является временной мерой для защиты некоторых слабых групп человечества или попыткой, хотя и запоздалой, загладить определенные прошлые обиды и несправедливости. По природе своей она является типичным регулятором процессов, свойственных переходному периоду, ибо, рожденная под сенью прошлого или под давлением настояще- 253 го, она, безусловно, не предполагает никакого перспективного видения будущего. Сейчас все шире распространяется мнение, что природные ресурсы представляют общее наследие всего человечества, постоянный резервный фонд, который должен передаваться из поколения в поколение как можно менее истощенным и загрязненным. И именно в этом свете следует в будущем рассматривать все вопросы, связанные с правами собственности на них, их сохранением, управлением, размещением, использованием и вторичной переработкой. Однако это потребует существенных сдвигов в установившихся политических взглядах и ценностях, «что в свою очередь поставит под сомнение некоторые кажущиеся нам сейчас вполне очевидными традиционные концепции, которые будут приходить во все большее противоречие с концепциями равенства, справедливости и прав человека»1. Эти слова одного из видных представителей деловых кругов — Мориса Стронга, исполнявшего вплоть до недавнего времени обязанности исполнительного директора ЮНЕП2, а ныне возглавившего Канадскую национальную нефтяную корпорацию. Продолжая далее эту мысль, он задает вопрос, «можно ли и дальше считать, что физическое размещение ресурсов в пределах территории той или иной страны является единственным основанием для признания ее суверенитета над этими ресурсами? Не является ли длительная зависимость какой-либо другой страны от поставок данного ресурса достаточно веским основанием для закрепления за ней прав, трактуемых в том смысле, который обычно вкладывается в суверенные права, и впредь иметь доступ к обеспечению этим видом ресурса»3. — 187 —
|