|
— Ввиду того, — неуверенно продолжал Сергей, — что среди екатеринбургских товарищей было много товарищей, т.е. лиц еврейской национальности, возникла историческая гипотеза, что указанные лица наряду с партийными задачами могли решать и свои узконациональные задачи… — Нет, — снова прервал его Климов, — решительно нельзя позволять оперативным работникам долго общаться с недоумками из ЦК. Это ведет к разжижению мозгов. Если бы подобное вы, Куманин, осмелились нести покойному Юрию Владимировичу, чьим приказом вы приняты к нам на работу, то, уверяю, он бы тут же распорядился отвести вас в подвал и расстрелять. Но почему-то все думают, что я этого приказать не могу. А я могу. Климов говорил все это с улыбкой, но глаза его становились стеклянными, хотя и оставались лучистыми. Вместо того, чтобы смертельно испугаться, Куманин разозлился, чего сам не ожидал. — Я не понимаю, — резко сказал он, — какого ответа вы ждете от меня, товарищ генерал. Люди, убившие семью Романовых, не были поголовно ни евреями, ни большевиками. Но среди них были и евреи, и большевики. — Он помолчал и добавил: — И большевики-евреи. — Ну, что ты взъерепенился, — миролюбиво проговорил Климов, — шуток не понимаешь. Знаешь, меня сейчас не столько интересует, если говорить серьезно, вопрос, кто и за что убил семью Романовых, сколько совсем другое: где они их похоронили? Ты не знаешь, случайно? — Так Рябченко же нашел захоронение, — ответил Куманин, — я сам в какой-то газете читал… — Я бы этому Рябченко, — раздраженно заметил Климов, — яйца оторвал за все его делишки. Аферист! Генерал протянул Куманину газету, оказавшуюся номером «Московских новостей» от 16 апреля нынешнего года. На последней полосе газеты красовалось изображение черепа со сплошной впадиной вместо рта, как бы вопиющий к небесам. Над фотографией большими синими буквами был набран заголовок: «Обнаружены останки последнего царя!» и чуть ниже подзаголовок: «Вскрыто место захоронения Николая II и его семьи». Под черепом была подпись: «Череп Николая II. Опознан Радием Рябченко, который обнаружил его недалеко от Свердловска». Затем следовало интервью самого Рябченко, данное им корреспонденту газеты Александру Кабакову. На вопрос корреспондента, может ли он доказать, что найденные им останки действительно принадлежат царю и его семье, а также открыто место их захоронения, бывший полковник милиции ответил: «Я готов предложить найденные мной останки любой комиссии экспертов. Но только, если получу заверение, что они будут похоронены по христианскому обряду. До этого место их захоронения будет оставаться в тайне». На вопрос, что заставило его, полковника милиции, ранее писавшего восхваляющие МВД сценарии, а затем начавшего разоблачать коррупцию в милиции, заняться этой историей, Рябченко пояснил: «Подобная историческая драма — казнь царской семьи без суда — остается очень таинственной», а потом, он всегда этой драмой интересовался. Далее он рассказал, как приехал в 1976 (а не в 1975) году в Свердловск в качестве «популярного милицейского писателя» для встречи с личным составом местных органов милиции, как внезапно понял, что должен побывать в Ипатьевском доме и найти могилу царя. «Меня что-то толкнуло, — сознался он журналисту. — Это был глас свыше…». — 31 —
|