|
— Пусть Степан приедет ко мне и посмотрит, — предложила Клавдия Ивановна. — Эта фотография — единственное, что связывает меня с дорогим прошлым. А вам-то зачем такое прошлое? Оно вам только помешает. Куманин вспомнил, как в первые годы службы в КГБ он гордился тем, что является чекистом во втором поколении и пытался добыть данные о пропавшем деде. Может, он тоже был чекистом. Но дед Агафон неожиданно заявил о себе в доме полусумасшедшего диссидента, которого ведомство Куманина пыталось сгноить в психушке и который по какому-то странному стечению обстоятельств проник в его квартиру с помощью монтировки. — Может быть, вы и правы, — согласился Куманин, немного приходя в себя. — Прошлое догоняет нас и иногда больно бьет. Я все-таки прошу у вас разрешения еще раз приехать сюда вместе с отцом. — А Степан тоже у вас служил? — поинтересовалась Клавдия Ивановна. — Да, — немного помявшись, признал Куманин. — Родителей убили, а детей и внуков заставили убивать других, — печально заметила старушка. — Сейчас уже ничего не поправить через столько лет. Куманин ничего не ответил — отвечать было нечего. Ни он, ни, насколько ему было известно, его отец никого не убивали, в баржах не топили, на фонарях не вешали. «А ведь я мог быть ее сыном», — мелькнула у него мысль, когда он поворачивал ключ в зажигании. Ошеломление от неожиданной встречи с дедом прошло, и он стал думать, как сообщить обо всем отцу. «Может, не говорить ничего вообще? Нет, нужно сказать». Куманин решил, что, когда доберется до дома, сразу же попытается связаться со Степаном Агафоновичем по тому ленинградскому телефону, что он обнаружил в квартире отца. Ливень прошел, оставив на небе всклокоченные рваные облака. Солнце временами появлялось в просветах туч, но уже цеплялось своим огненным диском за верхушки, деревьев синевшего на западе леса. За всеми известиями, свалившимися на него, Куманин забыл о рези в глазах и головокружении. Подставив лицо под холодный ветер, бьющий в опущенное стекло, он гнал машину обратно в Москву, держа стрелку спидометра на ста километрах. Ни один гаишник не осмеливался остановить машину, когда за ее рулем в полной форме сидит майор КГБ! Машина приближалась к повороту на «Объект 17». «А ведь там дом моего деда, — подумал Куманин. — Взглянуть бы. Надо попытаться выписать туда пропуск». Двое «гаишников» стояли возле своей машины, а третий — капитан с рацией, которого заприметил Куманин еще во время прошлой поездки, — неожиданно возник из придорожных кустов. Выйдя на проезжую часть, он повелительным взмахом жезла приказал Куманину остановиться. — 236 —
|