|
— Занятно, — пробормотал Куманин. — В прошлом году, — продолжал Мкртчан, — она вдруг засуетилась и стала собираться на материк. У нас же в Асино железная дорога есть, так что уехать довольно легко, надо сперва до Томска, а там уже пассажирским к вам, в Москву. Я Романову хорошо знал, она мою дочку учила французскому языку и игре на пианино. Спрашиваю: «Куда же вы, Татьяна Николаевна, собрались в ваши-то годы? Сидели бы дома. Жара такая, духота. Что вам на материке делать?». А она мне говорит, что родственница у нее объявилась, в гости зовет. Годы, мол, такие, что больше уже увидеться и не придется. А потом сказала такую вот фразу: «Я молила Господа всю свою жизнь только об одном, чтобы дал мне дожить до 1988 года и стать свидетелем знамения». «Какого знамения?» — спрашиваю я. «Знамения, что Господь простил Россию», — отвечает она. «Опять вы, — говорю, — со своими предрассудками. Такая умная, образованная женщина, а верите во всякую, извините, чепуху. Знамения, предсказания, попы, иконы. Даже удивляюсь, — говорю. — Поезжайте, конечно. Запретить вам не имею права. Спасибо за все». Она не поняла: «За что вы меня благодарите, полковник?». Она меня все время полковником звала почему-то. «Да за то, что вы дочку мою немного обтесали. Ей в институт скоро поступать, чему-то выучилась». «И вам спасибо, — она говорит, — что дали мне дожить до нынешнего года». А чем этот год особенный, я так и не понял. В общем, поехала она. И видишь, как получилось. — Она одна поехала? — спросил Куманин, — никто ее не сопровождал? — Проводил ее один из бывших учеников, — ответил подполковник, — но только до Томска, там посадил на московский поезд. — Понятно, — сказал Куманин, — ну, а подробности о ее жизни можете сообщить. С кем общалась? Переписывалась ли с кем-нибудь? После ее смерти не обнаружили ли в ее квартире что-нибудь необычное? — Послушай, — признался Мрктчан, — мы же ею практически не занимались. Квартиру не осматривали. Может, участковый и осматривал, а мы нет. Если бы чего по нашей части обнаружили, то, конечно, доложили бы. Сейчас уже, наверное, поздно все искать. Если и были какие письма или, скажем, открытки, то уже все сожгли. Год все-таки прошел. — Да, — вздохнул Куманин, — поздно мы на нее вышли. Чуть бы пораньше, могли еще живой застать. Многое она, наверное, рассказала бы… — Извини, — сказал подполковник Мкртчан. — Вопросов тебе не имею права задавать. Но, честное слово, не могу понять: вам-то зачем эта старушка понадобилась? Она что, резидентом здесь была каким? Просто интересно. — 219 —
|