|
— А в СССР? — поинтересовался Куманин. — И в СССР вроде нет, — медленно произнес Мкртчан, изучая карточку, — во всяком случае, не обозначены. Во время войны временно работала в одном из эвакогоспиталей Томска хирургической медсестрой. Имеет медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Представлялась на звание «Заслуженной учительницы РСФСР», но Москва зарубила в 1954 году. Образование — подполковник прочел по складам, — фи-ло-ло-гическое. — И все? — спросил Куманин, — а о родителях ее есть какие-нибудь данные? Кто она вообще такая была? — Нету ничего, — ответил Мкртчан. — Прочерки. Она же из бывших, тех, что перед войной пачками высылали к нам сюда. Вот место рождения: Ленинград. — Может быть, Петербург? — попытался уточнить Куманин. — Может, и Петербург, — согласился подполковник, — но записано «Ленинград». — Она точно из бывших, — продолжал Мкртчан, — французский знала, английский. Кроме того, пережитков у нее была куча. — Каких именно? — спросил любивший точности Куманин. — Главным образом, религиозных, — пояснил подполковник. — Совсем была отравлена этим опиумом. Церквей-то у нас тут и в помине нет. Было несколько деревянных, да все еще до войны сломали. Одна маленькая церковь в Томске была, ту при Никите Сергеевиче закрыли. Романова от этого страдала. Дома у нее иконы висели. Одно время даже хотели ее за это с работы турнуть, но обком вступился. Профилактику проводили, чтобы она опиумом этим детей в школе не заразила. — А где жила? — продолжал выяснять подробности Куманин. — Сначала полдома снимала в Романово, — сообщил Мкртчан, — а потом мы ей однокомнатную квартиру выдали в Асино, как ветерану труда. Вот еще что. Она же была не спецпоселенцем, а административно высланной. Разницу понимаешь? — Смутно, — признался Куманин. — Короче, — пояснил Мкртчан, — она уже в середине пятидесятых имела право выезжать на материк в отпуск. А позднее вообще могла уехать туда, откуда выслали. Почти все административники и спецпоселенцы, кто дожил, выехали. А она ни разу даже в отпуск не съездила. Странно? — Весьма странно, — подтвердил Куманин. — Тут еще до меня товарищи проверяли, — засмеялся подполковник, — не служила ли она в какой-нибудь зондеркоманде эсэсовской во время войны. Помнишь, была «ориентировка» — те, кто расстреливал пленных и евреев, спрятались по тихим углам и боялись даже в отпуск ездить, чтобы кто-нибудь их случайно не опознал. Но старушка-то всю войну здесь прожила. — 218 —
|