|
— Спроси чего полегче, — засмеялся Морозов. — Откуда я знаю, тем более, в первую мировую. Да я о своих-то, кроме крейсера «Аврора», ничего не знаю. — Может справочники у вас какие есть в штабе, где можно было бы посмотреть, — продолжал настаивать Куманин, — мне для дела надо, Олег. — Погоди, — сказал капитан, — сейчас сделаем. У нас в штабе есть один псих из отставников — все знает. При Андропове его чуть не посадили даже. Слишком много знал. Капитана 1-го ранга ему задробили и выперли в запас. Но без его знаний весь штаб был, как без рук. Сам Горшков ходатайствовал. Пришлось оставить на работе. Если тебе срочно, я могу позвонить. — Позвони, пожалуйста, — попросил Куманин, — мне срочно нужно. Морозов вытер губы салфеткой, и они отправились на четвертый этаж, где размещались особисты. Их постоянно хотели оттуда выселить, поскольку у них были помещения и при «обслуживаемых» воинских частях, а штаты Лубянки постоянно росли, и хронически не хватало места для новых отделов и управлений, которые начали плодиться еще в андроповские времена. Военное командование со своей стороны пыталось выселить их из занимаемых помещений, ссылаясь на то, что у них есть места на Лубянке. Но особисты, заняв круговую оборону, не уступали, а, напротив, время от времени отхватывали себе помещения там и сям. «Прут, как израильские танки», — недовольно помянул их как-то сам генерал Чебриков. В комнате, куда Морозов привел Куманина, стояли два огромных сейфа и два стола с телефонами, висел портрет какого-то адмирала с иезуитским лицом — спартанская обстановка осажденной крепости. Морозов поднял телефонную трубку: — Сергей Сергеевич у себя? Попросите, пожалуйста. Сергей Сергеевич, здравия желаю. Морозов беспокоит. Как здоровьице? Ну и отлично. Сергей Сергеевич, тут справочка нужна небольшая. Думаю, вы сможете помочь. — Он прикрыл трубку ладонью и спросил Куманина: — Как, ты говоришь, этот корабль назывался, «Дантон»? — и уже в трубку: — Сергей Сергеевич, подскажите, пожалуйста, корабль «Дантон» был у французов в первую мировую войну? — жестом он показал Куманину: «Записывай». — Так запомню, — отмахнулся Куманин. — Что? Был? Целых шесть однотипных? Здорово. А что с ним стало? Немцы утопили? Когда? В марте 1917-го? Ну, спасибо вам большое, Сергей Сергеевич. Извините за беспокойство. — Морозов повесил трубку. — Бутылка с тебя, — сказал он Куманину. — Был такой корабль. Его немцы утопили в 1917-м году, — и засмеялся, — в честь Октябрьской Революции. — 115 —
|