|
Лирика допустима, по ее должно быть мало (тем она ценнее). Лирика должна быть искренней, как и вся речь вообще. Краткость речи состоит не только в краткости времени, в течение которого она произносится. Лекция может идти целый час и все-таки быть краткой; она же при 10 минутах может казаться длинной, утомительной. Краткость — отсутствие всего лишнего, не относящегося к содержанию, всего того водянистого и засоряющего, чем обычно грешат речи Чехов сказал: «Краткость — сестра таланта». Нужно делать так, чтобы слов было относительно немного, а мыслей, чувств, эмоций — много. Тогда речь краткая исполнит завет Майкова: словам тесно, а мыслям просторно. Для успеха речи важно течение мысли лектора. Если мысль скачет с предмета на предмет, перебрасывается, если главное постоянно прерывается, то такую речь почти невозможно слушать. Надо построить план так, чтобы вторая мысль вытекала из первой, третья из второй и т. д. Или чтобы был естественньтпереход от одногокдругому. Лучшие речи просты, ясны, понятны и полны глубокого смысла. При недостатке собственной «глубокой мысли» дозволительно пользоваться мудростью мудрых, соблюдая меру и в этом, чтобы не потерять своего лица между Лермонтовыми, Толстыми, Диккенсами... * * * П.С. Пороховщиков (1867-?) Искусство речи на суде. 1910. Высшее изящество слога заключается в простоте... но совершенство простоты дается нелегко. О вещах обыкновенных мы, естественно, говорим обыкновенными словами, но под художественной простотой слога следует разуметь умение говорить легко и просто о вещах возвышенных и сложных... Слушая наших ораторов, можно подумать, что они сознательно изощряются говорить не просто и кратко, а длинно и непонятно. ...Не так говорите, чтобы мог понять, а так, чтобы не мог не понять вас судья. Квинтилиан говорит: «В своем пристрастии к словам мы всячески обходим то, что можно сказать прямо, то, что ясно выражается одним словом, загромождаем множеством и часто предпочитаем неопределенные намеки открытой речи... Короче сказать, чем труднее слушателям понимать нас, тем более мы восхищаемся своим умом...» Опытный оратор заранее знает мысли и настроение своих слушателей: он ведет свою речь в осмотрительном соответствии с этим настроением: он крайне сдержан до той минуты, пока не почувствует, что овладел ими и подчинил их себе. Но, как только явилось у него это сознание, он уже распоряжается их чувствами, как хочет, и без труда вызывает вокруг себя то настроение, которое в данную минуту нужно. Английский адвокат Р. Гаррис называет модуляцию голоса... самой прекрасной их всех прелестей красноречия. Это музыка речи, говорит он: о ней мало заботятся в суде, да и где бы то ни было, кроме сцены, но это неоценимое преимущество для оратора, и его следовало бы развивать в себе с величайшим прилежанием. — 74 —
|