Когнитивная наука. Основы психологии познания. В 2-х томах. Том I

личаться и обычно отличается от нормативно общественного37. Как зна­чение, так и смысл являются, по мнению Леонтьева, равноправными об­разующими индивидуального сознания38.

Тем самым А.Н. Леонтьев фактически предположил существование некоторого более высокого уровня управления поведением, чем тради-, ционные, опосредованные речевыми значениями высшие психические функции в понимании Выготского и Лурия. Это предположение имеет ряд серьезных последствий. Так, существование особого механизма реа­лизации личностного отношения могло бы скорректировать некоторые, типичные для части когнитивной психологии и более ранних подходов (особенно ассоцианизма и бихевиоризма) представления о центральной роли прошлого опыта — «знаний» — в детерминации поведения. Как от­мечает Леонтьев, при достижении личностного уровня развития меняет­ся отношение человека к своему прошлому: «Вопреки своей распростра­ненности, взгляд на личность как на продукт биографии человека является неудовлетворительным... Упускается главный психологический факт, а именно что человек вступает в отношение к своему прошлому, которое по-разному входит в наличное для него — в память его личности» (Леонтьев, 1975, с. 217).

Длительное время понятие личностного смысла использовалось лишь гуманистически-ориентированными направлениями психологии. Вплоть до последнего времени никто, похоже, даже не задумывался се­рьезно о нейропсихологической реальности его механизмов и возмож­ности их изучения в рамках естественно-научного, позитивистского подхода. Это случилось только после нового кризиса эксперименталь­ной психологии в 1980-е годы (см. 2.3.1 и 9.1.1) и последовавшей смены парадигмы когнитивных исследований. В результате сегодня мы можем значительно более объективно, с учетом требований современной науки разграничить значение и смысл как в отношении поведенческих прояв­лений, так и с точки зрения поддерживающих их мозговых механизмов (см. 5.3.3 и 7.4.2).

Разумеется, культурно-историческая линия анализа и учет эволю­ционного контекста не были уникальной особенностью работ неболь­шой группы ведущих советских психологов и физиологов. Близкие идеи можно найти и у ряда американских и западноевропейских авто-

37 Утверждать нечто подобное в СССР в середине 20-го века было актом личного му­
жества. А.Н. Леонтьев следует здесь романтическому принципу примата деятельности и
личности (см 1.4.1). В несколько упрощенном виде его подход послужил прототипом для
ряда известных концепций в области психологии труда и инженерной психологии, преж­
де всего для теории контроля действия немца Винфрида Хакера и трехуровневой модели
регуляции поведения датчанина Йенса Расмуссена (см. 2.1.2).