|
Изоляция и сепарация, вызванные выражением контрволи, могут быть преодолены благодаря любви родителей к своему ребенку. В идеале родитель принимает контрволю ребенка как вполне понятное усилие сформировать свое собственное "Я" как независимое существо, при этом осознавая также и потребность ребенка в поддержке и принадлежности. Если такое случается, ребенок может сформировать такое представление о себе как о независимой личности, где контрволя сменится на более зрелое выражение воли. Эта зрелость сопровождается ощущением отдельности и уникальности личности и тех способов, которыми она связана с другими личностями и явлениями. Ребенок способен дифференцировать части своего "Я", осознает свое отличие от других, но в то же время мы можем говорить как о значительной интеграции частей "Я", так и об интеграции ребенка с другими людьми. Словами Монро (Monroe, 1955, с. 584): "В идеале любимый и любящий сексуальный партнер обеспечивает полную взаимность отношений, таких отношений, где воля партнера принимается и становится позитивной, конструктивной силой. Воля не предполагает возникновения вины, поскольку вызывает любовь партнера. Зрелый человек любит себя в другом и другого в себе. Осознание различий обогащает новое ощущение единства. Это единство уже не блаженная безмятежность материнской утробы, но постоянно обновляемое творение". Очевидно, именно зрелость обеспечивает основу для успешного выражения тенденции ядра к минимизации страха жизни и страха смерти. Способствуя признанию отдельных частей в структуре личности человека и его отличия от других, воля позволяет облегчить страх смерти. Способствуя признанию организации частей личности в динамическую целостность, поощряя ощущение общего дела и взаимного уважения, воля позволяет облегчить страх жизни. В действительности только одновременность обоих аспектов воли приводит к минимизации обоих страхов. Однако воля далеко не всегда столь полно развита, и причиной тому обычно являются определенные ограничения родительско-детских отношений. Однако здесь нет необходимости вдаваться в эти детали, поскольку они будут подробнее освещены в главе 6, посвященной периферическим характеристикам личности. И все же сейчас я хочу отметить одну интересную особенность теории Ранка. В своей теории он прямо не вводит понятие защиты, и это при том, что его теория несомненно представляет собой разновидность модели конфликта, в соответствии с которой наиболее успешная жизнь – это компромисс. Очевидно, что идеальное, наиболее плодотворное развитие воли не предполагает вовлечения защитных механизмов. В его концепции ничего не говорится о том, происходят ли в сознании человека какие-то искажения, вызванные несовместимостью его истинной природы и требований общества. И в этом кроется важнейшее отличие его теории от теорий представителей психосоциальной версии модели конфликта, Фрейда и Салливана, которые говорили о том, что даже самые высшие формы жизни неизбежно защитны. Говоря о неидеальном варианте развития воли, Ранк имплицитно вводит понятие защиты. Однако из всех проанализированных нами теорий конфликта теория Ранка делает на защитности поведения наименьший акцент. И, как вы увидите, все представители интрапсихической версии модели конфликта придают этому понятию меньше значения, чем представители психосоциальной ее версии. — 67 —
|