|
то есть ломанные куски вселенной глубоко прячут в землю мать Поистине камень мёртв и неподвижен растение же роста жизнь имеет в росте животное жизни всю жизнь движется и многими мыслями управляя ростёт и движется человек и по небу движутся луна и солнце создавая порядок это Богом воплощённые законы цари жизни. и небо движется со звёздами творя жизнь Литературными образцами этого текста (как и ряда других) послужили Хармсу, вероятно, памятники древнеегипетской письменности; среди возможных источников символа колеса у Хармса следует рассматривать индийскую философию, где колесо – воплощение идеи постоянного чередования жизни и смерти, бесконечной повторяемости событий. Колесо связано также у Хармса с символикой воды (см.: 96, 155, 188, 202, 316). 151. «Узы верности ломаешь…»* Впервые – СП-III. С. 48. Автограф – РНБ. страх перед женщиной – один из частых мотивов, психологически объяснимых обстоятельствами «женского» воспитания Хармса и объясняющие нюансы его эротических текстов (см. 162164). 152. «Небеса свернуться…»* Впервые – Театр. 1991. № 11. С. 43 (с иным расположением частей текста). Автограф (по старой орфографии) – РНБ (частично утраченные фрагменты текста восстановлены Я. Друскиным). Написан вокруг расположенного в центре рисунка состоящего из последовательных, сверху вниз, изображений: иероглифы, крест, цветок, дерево и фигура человека, окно (Театр. 1991. № 11. С. 49). Обстоятельное рассмотрение символики текста и находящегося в его центре рисунка см.: Герасимова, Никитаев II. С. 42–45. Некоторое преувеличенное значение, которое придается авторами в этом тексте Хармса влиянию романа Г. Мейринка «Голем», следует, на наш взгляд, откорректировать с учетом собственных интересов Хармса и его познаний в древнеегипетской мифологии и оккультизме. Приведем также характерный отрывок из романа популярного в 1910-е г. Ж.-К. Гюисманса «Бездна», служащий, на наш взгляд, еще одним из возможных комментариев к рисунку (и тексту) Хармса. Жиль де-Рэ, один из зловещих персонажей романа, сатанист и развратник, «<…> замечает он, что леса неизменно похотливы, что на стволах непристойные изображения. То дерево кажется ему живым существом, которое стоит вниз головой, зарывшись в волосы корней, подняв в воздух расставленные ноги, и они все снова и снова разделяются на новые раздвинутые бедра, уменьшающиеся по мере удаления от ствола, там ветвь продвинута между этими ногами – и неподвижное прелюбодеяние повторяется из ветви в ветвь до вершины; или ствол ему кажется фаллусом, поднимающимся и исчезающим под зеленой юбкой листьев, или же наоборот – он выходит из-под зеленого руна и погружается в бархатистое чрево земли» (Ук. соч. С. 251252). — 170 —
|