|
Как велено тебе от веча! Вышата Бывший Посадник Глеб! На явную измену, В которой ты сейчас сознался сам, – Кладется смерть. Но Новгород Великий, Прошедшие твои заслуги помня, Тебя от казни милует и только Из города и волости своей По жизнь тебе указывает путь. С закатом солнца Новгород оставить Сегодня ж должен ты. Чермный Не признаю Такого приговора! Я со гридьбой Его заставлю отменить! Посадник Не смей! Свят приговор! Чти вечевое слово, Как божие! Чермный Не чту неправды я! Гей, Василько! Беги скорей с своими – Зовите рать! Гридень (вбегает) Где воевода Чермный? Враги идут на приступ с двух сторон! Посадник Ты слышишь? Прочь! Твое в раскатах место! Чермный Иду – но правду покажу твою – Иль в божью правду верить перестану! За мной, на вал! (Уходит.) Посадник (с поклоном) Я Новгород Великий Благодарю за милостивый суд! (Сходит с лобного места.) Толпа перед ним раздается. Занавес опускается. 1870–1871 КомментарииДон Жуан * В первоначальной редакции драма заканчивалась раскаянием и перерождением Дон Жуана: он монах и умирает в монастыре. Отвечая на критические замечания Б. М. Маркевича, Толстой следующим образом раскрывал свой замысел: «…В ранней молодости он любил по-настоящему, но, постоянно обманываясь в своих чаяниях, он в конце концов перестал верить в идеал и горькое наслаждение стал находить, попирая ногами все то, чему он некогда поклонялся. Я изображаю его в этот второй период. Привыкнув отрицать добро и совершенство, он не верит в них и тогда, когда встречает их в образе донны Анны. Свое чувство он принимает за похотливое желание, а между тем это любовь… Дон Жуан больше не верит в любовь, но наделен воображением столь пылким, что эта вера возвращается к нему всякий раз, как он отдается своему чувству, и в сцене с донной Анной он ему отдался, несмотря на то, что раньше намеревался ее соблазнить… Он верил во все, что говорил донне Анне, пока командор… не вернул его к действительности, ко всем его минувшим разочарованиям и к его теперешнему скептицизму, о котором он на минуту позабыл… Каждый, впрочем, понимает „Дон Жуана“ на свой лад, а что до меня, то я смотрю на него так же, как Гофман: сперва Дон Жуан верит, потом озлобляется и становится скептиком; обманываясь столько раз, он больше не верит даже и в очевидность» (письмо от 10 июня 1861 г.). Об истолковании образа Дон Жуана см. также во вступительной статье (И.Г. Ямпольский. А.К. Толстой). — 238 —
|