|
– Не Миронов ли это, легок на помине? – заметила Волгина, – за вами, вероятно? – Но нет, он не так звонит. Это кто-то чужой. – Петр Ильич и не может быть; он будет ждать меня. Я сказала, что от вас пройду к нему. Наташа отворила дверь. – А! – тихо проговорила Волгина, и тень пробежала по ее лицу. – Играйте с Володею, Даша: я очень рада. Зачем вы думаете, что я считаю вас дурною девушкою? Вошла Савелова. * * *Беленькое, розовое личико Савеловой было бледно, бледно, и не розовое, а желтовато-красное. Глаза ввалились. Видно было, что бедняжка мало спала в эту ночь и много плакала; и краска ее только краска волнения. Волгина угадывала, о чем плакала она, и если бы она не была жалка, Волгина сказала бы ей: «Может быть, вы ошиблись? – Это не квартира Нивельзина. Вероятно, вы спешили К нему? – Если да, то прекрасно». Но жалость взяла верх. Если бы могла, Волгина возвратила бы своему голосу и взгляду ласковость, с которою проводила Дашу. Но она могла только не быть суровою. Этого было довольно для Савеловой. Глаза, подернутые слезами, видят в сострадании сочувствие. Савелова бросилась на шею Волгиной и заплакала. – Помогите мне! – Я обязана. Я вмешалась в ваше дело, я должна не отступаться от него до конца. – Если бы Волгина могла давать своему голосу тот или другой тон по произволу, она сказала бы это с нежностью. Но все, что было в ее власти, было говорить искренне. – Перестаньте плакать. Вы не могли любить вашего мужа, потому что он не способен любить никого, кроме самого себя. Он один виноват в том, что вы полюбили другого. Никто из умных и честных людей не осудит вас за то, что вы не захотели оставаться обманщицею. Он сам покажет себя благородным человеком, когда увидит, что не может вредить вам. Он согласится на развод. Нивельзин безгранично любит вас. Мой муж очень долго говорил с ним и остался в восторге от него. Вся жизнь его будет посвящена вашему счастью. О чем же вы плачете? – Вас надобно оправдывать во всем; нельзя оправдать только в том, что вы плачете. – Савелова плакала. – Перестаньте. Подумайте, какое впечатление произведут на Нивельзина ваши раскрасневшиеся глаза, ваше желтое лицо, если вы не перестанете плакать? – «Неужели ей так трудно было решиться? – подумает он. – О чем она столько горевала? Неужели она так мало любит меня?» – Скажите, вы мало любите его? – Его? – Я, мало люблю? – воскликнула Савелова, и нежные слова с искренним энтузиазмом полились у нее. — 33 —
|