|
– Не думайте так обо мне, Лидия Васильевна, – отвечала блондинка. – Кроме вот этого браслетика, – она приподняла больше на вид руку в браслете, стоившем рублей двадцать, – я ничего не получила от Петра Ильичами то в первое время. – Буду ли я требовать от него? – Напротив, Лидия Васильевна: сама была бы готова помочь ему, если б он нуждался. – Вот как! – От кого ж это новое платье, Даша? – Ах, боже мой! – А я думала, он сказывал вам! – проговорила блондинка, совершенно растерявшись, и сильно покраснела. – Тем лучше, Даша, – сказала Волгина, засмеявшись. – Но когда так, вам не следовало ходить под ручку с Мироновым: сохрани бог, увидят; – вам беда; и будете разорять Миронова. – Ну, пусть увидит, толстый дурак: не такое сокровище, чтобы заплакала, если бросит, – отвечала блондинка, сначала рассудивши потупить глаза, потом, нашедши, что это лишнее. – Я уж и сама думаю, не бросить ли его. Скряга-то какой, если бы вы знали, Лидия Васильевна! Да что же, вы можете судить, как я живу, когда я должна сама себе шить платья. А сколько деньжищев-то у него! – Ей-богу, брошу, Лидия Васильевна! Согласитесь сами: надобно же подумать и о будущем. Не век буду молода. А что я могу нажить, живучи с ним? – Так вот, только доброе мое сердце. Но, ей-богу, самой перед собою совестно, что всякий умный человек назовет меня дурою. Одно можно сказать в похвалу ему: не пьянствует. Потому не имеешь неприятностей. Господи! – и что это за слабость у мужчин: нет им веселья без вина! – Но не все же. – Но, ей-богу: лучше уж пойду замуж, соглашусь, если не даст бог человека получше. Ей-богу, пойду, и с волею прощусь, на зло ему, толстому черту, скряге. – Замуж, Даша? – Так у вас и жених готов? – сказала Волгина, опять засмеявшись, и продолжала серьезно: – Хороший человек, Даша? Не будет с вашей стороны обмана? И не будет он попрекать вас после? Когда все так, то лучше, нежели связываться с дрянью, – потому что все такие люди дрянь, Даша: у них нет совести; если бы была, не заставляли бы девушек стыдиться, – если нравится жить с девушкою, то и женились бы на ней: не могут отговориться тем, что нет денег, когда находят деньги, чтобы содержать ее, не женившись: совести у них нет, Даша, – лучше же, нежели связываться с такой дрянью, идти замуж, хоть бы и не за богатого человека, но который имеет совесть и истинное расположение. – Хороший человек, Лидия Васильевна. И обманывать его нечего: знает. Говорит. «Если бы вы пошли за меня, Дарья Ивановна, то никогда бы я не подумал на вас». И точно: чего ж ему тогда думать? – Идешь замуж, то, когда имеешь каплю совести, понимаешь: замужняя женщина должна держать себя как следует замужней женщине. Да и до того ли, скажите сама? – Захочешь детей иметь; а когда дети, то те ли мысли?.. Ах, Лидия Васильевна, какая у меня к вам просьба… – Бойкая блондинка запнулась и оробела. – Лидия Васильевна, Петр Ильич говорил мне, что вы оберегаете Наташу. Но клянусь вам моим богом, не услышит она от меня ничего дурного. Вы уедете, а мне позвольте остаться, поиграть с Володенькою: люблю детей, Лидия Васильевна; а Петр Ильич говорил про вашего маленького, что он… — 32 —
|