Том 2. Пролог. Мастерица варить кашу

– Что такое вы говорите, Владимир Алексеич? – Так ли я поняла вас? Вас называют моим любовником? – Кто?

– Зинаида Никаноровна Дедюхина.

– Неужели она сказала вам, что я ваша любовница? – Я вижу, что не ошиблась, в смысле ваших слов. – но не ошиблись ли вы в смысле ее слов? Но нет, что же я спрашиваю! – Вы сам не могли хотеть того, что я, по ее мнению, ваша любовница! Вы не могли приписывать ей такой мысли! – Я не понимаю, решительно не понимаю! Я ослышалась, вы сказали не то, – или вы ослышались и отвечали не на тот вопрос, который я сделала!

Мери говорила с недоумением, с изумлением, но была далека от всякого патетического настроения. – гневного ли, сентиментального ли; потому и я уже не мог опасаться, что дело у меня дойдет до слез. А видно было, что разговор затягивается. Я сел.

– Я совершенно ясно понял ваш вопрос, Марья Дмитриевна, и вы совершенно ясно поняли мой ответ.

– Но это странно, Владимир Алексеич! – Она пожала руками и плечами. – Зинаида Никаноровна Дедюхина сказала вам, что я ваша любовница? И вы пришли сюда затем, чтобы сказать мне, что вы сохраняете прежние чувства ко мне, но хотите избегать меня, чтобы не продолжать компрометировать меня? Так?

– Совершенно так, Марья Дмитриевна.

– Значит, так. Но воля ваша, это странно.

– Марья Дмитриевна, вы держали себя со мною не так, чтобы я мог думать, что я сколько-нибудь нравлюсь вам или успел бы понравиться. Я и теперь вижу все то же. Вы любите меня, как Надежду Викторовну.

– Конечно так; если бы вы не видели этого, между нами не могло бы быть таких спокойных и нежных отношений. Но я и спрашиваю вас вовсе не о том, почему вы, услышав, что я ваша любовница, не делаете мне предложения. Я спрашиваю вас: как мне понять, что вы пришли передать мне это мнение Зинаиды Никаноровны Дедюхиной. – ваше решение избегать меня. – и кончили тем? – Неужели это – все, что вы хотели сказать мне? – Я ждала совершенно иного разговора, вовсе не о Дедюхиной и о том, что я ваша любовница.

– Марья Дмитриевна, я в свою очередь не знаю, что такле вы говорите мне. Какого другого разговора вы могли ждать от меня? Скажите мне – я ничего не понимаю.

Она задумалась. Пристально посмотрела на меня. Но на моем лице не было ничего, кроме полнейшего недоумения. Я видел, она очень хорошо понимает, почему я никогда не воображал ее ни своей женою, ни своею любовницею, и продолжает по-прежнему не желать, чтобы я увлекся такими фантазиями. Чего ж она хочет от меня, когда не хочет предложения? – Я не понимал и терпеливо ждал, пусть же она скажет. Она пристально всматривалась в это смирное и бессмысленное, как у овцы, выражение моих глаз, и опять задумалась.