|
Прекрасно. Теперь ему нет надобности смотреть на нее, пока усядется. Он стал рассматривать пол, сам занимаясь размышлениями, приличными случаю. Он не заметил никакого волнения в ее голосе. Ему показалось, что она так спокойна, будто приехала с визитом по какому-нибудь из обыкновеннейших, ничтожнейших поводов к деланию нового знакомства. Не следует ли из этого, что слишком усердная светская полировка стерла в ней все живое и благородное? – Очень вероятно. – Но если и так, не она виновата; она еще так молода, что не успела бы сама испортить себя. А между тем он не забывал обязанности хозяина. Ему было видно ее платье. Он наблюдал, когда она усядется, – тогда, по его мнению, ему опять надобно будет смотреть на нее. – Она села, оправила складки платья; – судя по движению локтей, должно быть, сняла шляпу, оправила волосы. – Хорошо, если она сама придумает разговор; а если надобно будет ему самому придумать, – что бы такое придумать? Она опять оправляла складки платья, несколько сдвинувшиеся от движения при снимании шляпки… Кончила. О чем же выдумать говорить?.. Не выдумывается. Но она сама найдет, она светская, и так спокойна. Надобно только опять смотреть на нее, она уже сама завяжет разговор. – Он перевел глаза с пола на нее. Она сидела, задумчиво и застенчиво потупившись. На щеках ее горел румянец. Она с трудом переводила дух. Он мгновенно расчувствовался. – Вы должны осуждать меня, monsieur Волгин, – проговорила она, почти задыхаясь. – Осуждать? – Помилуйте! – Что вы! – Он схватил и погладил ее руку. – Помилуйте! – Что вы! – С чего взяли? – Я вижу, monsieur Волгин, что вы жалеете меня. Благодарю вас. – Вы извините меня, я вовсе не умею держать себя, – сказал он, увидевши, что она стала дышать гораздо спокойнее, и потому рассудивши, что довольно погладил ее руку и может прибрать свои. – Совсем не умею держать себя; Лидия Васильевна всегда смеется над моею светскостью. Ну, да это пустяки, разумеется. А если вы с Лидиею Васильевною вздумаете что-нибудь, так это будет прекрасно. – Да, я не знаю, что мне делать; посоветуйте мне, monsieur Волгин. – Лучше подождем Лидию Васильевну, – отвечал он. – Я плохо полагаюсь на свои мнения, даже и по таким делам, которые кажутся мне очень просты. И она, должно быть, видела, что он более способен сочувствовать, нежели советовать. Но то, что он искренне сочувствует, она видела. Она откровенно отвечала на его вопросы, полные дружеского участия; и если она не все договаривала, или даже сама не все понимала, то даже и недогадливому Волгину нетрудно было получить довольно точное представление и о ее истории и о ее характере. — 14 —
|