|
У Татариновой воспаление легкого. Ну, господь с тобой. Будь здорова, жена моя хорошая, не волнуйся, не хандри, не ссорься ни с кем, вспоминай иногда своего супруга. Целую тебя в плечи. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Суворину А. С., 14 января 1903*3969. А. С. СУВОРИНУ 14 января 1903 г. Ялта. 14 янв. 1903. Я нездоров, у меня плеврит, 38 температура. И этак почти все праздники. Но Вы не говорите Мише* об этом, да и вообще никому не говорите, так как, полагаю, скоро пройдет. Письмо Ваше получил, спасибо. Завтра получу, вероятно, и пьесу*. Веду жизнь праздную, ничего не делаю – поневоле. Только читаю. Будьте здоровы, всего Вам хорошего в этом новом году. Крепко жму руку. Ваш А. Чехов. Вы пишете, что в Петербурге разрешено много новых газет. Я получаю только (из нового) «Новый путь»*; прочел пока первую книжку в могу сказать только одно: я полагал раньше, что религиозно-философское общество серьезнее и глубже. Книппер-Чеховой О. Л., 16 января 1903*3970. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 16 января 1903 г. Ялта. 16 янв. Бабуля, ты клевещешь, я никогда не лгал тебе насчет здоровья*, ничего не скрывал и боюсь даже, что иной раз и преувеличивал. Вот опять пишу отчет. При Маше у меня болел бок, был плеврит небольшой и, по-видимому, сухой; компресс, мушка и проч., стало хорошо. Но 11 янв<аря>, в день отъезда Маши, я почувствовал себя неважно: боль в правом боку, тошнота, температура 38°. Оказалось, что у меня плеврит, небольшой выпот с правой стороны. Опять мушка, порошки и проч. и проч. Сегодня температура нормальна, но бок побаливает; эксудат еще есть, но, по словам Альтшуллера, уже всасывается, один пустяк остался. Чувствую себя гораздо бодрее и уже охотно сижу за столом. И аппетит есть. Опять-таки повторяю, что от тебя я ничего не скрывал никогда и скрывать не намерен. Их назвали в Москве «подмаксимами». Между ними есть субъект, в подражание Горькому называющий себя «Скиталец». Как и Горький, он одевается в косоворотку и длинные голенища. Носит сверх того декадентский пояс и золотое пенснэ. Недавно, на каком-то благотворительном вечере, он прочел стихи, призывая бить по головам состоятельных людей*. Призыв этот, кажется, не имел реального успеха. Но автор его покорил сердце замоскворецкой купчихи, предложившей ему себя и свой миллион. Меня уверяли, что подмаксимы пользуются большим успехом среди московской купеческой знати, главным образом – купчих. Это тебе клочок из «Гражданина»*. — 78 —
|