|
26 декабря 1902 г. Ялта. 26 дек. 1902. Дорогой мой, милый Алексей Максимович, посылаю Вам копию с письма*, которое прислал мне один мой приятель*, умный и очень хороший человек. Переписывал не я, так как мне нездоровится. Поздравляю Вас с новым годом, с новым счастьем. Екатерину Павловну* и Максима* тоже поздравляю, шлю им сердечный привет. Обнимаю Вас, будьте здоровы и веселы. Ваш А. Чехов. Бумаг, которые нужны К. П. Пятницкому*, у меня нет. У меня есть только копия с условия. Книппер-Чеховой О. Л., 27 декабря 1902*3938. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 27 декабря 1902 г. Ялта. Эту рожицу я вырезал* из «Театра и искусства» – кстати сказать, пошленького, мелкого журнальчика, издаваемого, вероятно, ради барышей. Как поживаешь, таракаша? Как гуляла на свадьбе?* Сегодня я получил поздравительную телеграмму от Е. В. Алексеевой*, т. е. от мамани. Под Новый год пошлю ей ответ*. Здоровье мое лучше, но все же еще не вошло в норму. Альтшуллер говорит, что это у меня инфлуэнца. Вчера вечером, ни к селу ни к городу, стало мерцать в глазу и началась головная боль, которая продолжается до сих пор. Первый день праздника провели обыкновенно, ничего особенного не было, вообще неинтересно и вяло. Ждем Бунина и Найденова, которые, по газетным известиям, уехали в Константинополь. M-me Бонье выписала для нас из Курска битых гусей и уток, но птица сия застряла в Севастополе. Альтшуллер вчера говорил, что духи от Мюра он получил и кроме того еще сдачи 60 коп. Значит, половина сезона прошла, скоро пройдет и другая; опять, значит, заживем вместе и с таким чувством, как будто венчались только вчера. Я постараюсь насчет ребеночка, будьте покойны-с. Писал ли я тебе, что от Куркина получил превосходную рецензию «На дне»*; снял копию и послал А<лексею> М<аксимовичу>*. Получил письмо от К. С. Алексеева*, буду писать ему*. По-видимому, настроение у него неважное. И у моей супруги, судя по ее последнему письму*, тоже не аховое. Глупенькая ты, ведь ты работаешь, трудишься, а это главное. Если бы я целый день работал, то был бы и доволен и счастлив. Сегодня получил тьму писем* с рисунками, с излияниями, с поздравлениями – от всех барышень Смирновых. Наивнее и талантливее всех написала Наташа, художница. Но как их много! Что, если у тебя будет столько дочерей! Чу! M-me Бонье приехала. Значит, писать больше нельзя, баста! Обними меня, дусик, прижмись ко мне, а я тебе шепну на ухо какую-нибудь чепуху. Пиши, актрисуля. Твой А. Сборы хорошие, Вишневский торжествует?* — 65 —
|