|
Пиши мне, деточка, всякие подробности, чтобы я чувствовал, что я принадлежу не Ялте, а северу, что жизнь эта, унылая и бессодержательная, еще не проглотила меня. Мечтаю приехать в Москву не позже первого марта*, т. е. через два месяца, а будет ли это так, не знаю. Храни тебя бог, жена моя хорошая, собака рыжая. Вообрази, что я беру тебя на руки и ношу по комнате часа два, и целую и обнимаю. Поклонись маме*, дяде Карлу*, дяде Саше*, Володе*, Элле*, Зине*…Алексеева поблагодари за телеграмму. Завтра буду писать. Спи спокойно, радость моя, ешь как следует и думай о муже. Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Книппер-Чеховой О. Л., 21 декабря 1902*3926. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 21 декабря 1902 г. Ялта. 21 дек. Актрисуля, опять я сегодня не получил письма. Ну, делать нечего, посидим и без письма, как курильщики сидят иногда без табаку. Получил известие от Гнедича*, что за «Чайку» я буду получать не 8, а 10%, что «Чайка» делает хорошие сборы, и проч. и проч. Получил письмо от Суворина* – на двух листах. Кстати сказать, Старый театрал, пишущий в «Новом времени», – это он, Суворин. В каждой статье бранит Станиславского*, который, очевидно, мучит его и снится ему каждую ночь. Я еще не имею сведений насчет «На дне»*, но знаю, что пьеса идет чудесно. Значит сезон спасен, убытков у вас не будет, хотя и убытки не были бы большим злом, как мне кажется, ибо ваш театр стоит очень прочно, хватило бы надолго. За духи кланяюсь тебе в ножки. За конфекты, которые раскисли, целую мою дусю. В чашке оказался сюрприз весьма неважный – Эйфелева башня, ценою в грош. Полотенец не видел, Маша отправила в стирку. Духи очень хороши. Теперь уже праздники, поздравляю тебя, голубчик мой. Тебе скучно? Ты теперь одна на всю квартиру*, и это меня беспокоит немного… Когда ты уходишь, с 6 час. вечера Ксения* играет на гармонике – и это каждый вечер, я истомился. Кабацкая манера эта останется, вероятно, и теперь, и теперь каждый вечер наша квартира полна звуков. Зину* взяла бы к себе на праздники, что ли. Я очень беспокоюсь; прости меня, что я не живу с тобой, в будущем году все будет в порядке, я буду с тобой, это непременно. Однако буквы и строки кривые, надо зажечь свечку. Зажег. Пиши мне, каждый день пиши, по крайней мере в эти дни. Целую тебя, родная, и обнимаю, господь с тобой. Посылаю шубу за границу*, Арсений* идет на пристань. Пиши! Твой А. На конверте: Москва. Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. — 60 —
|