|
Погода в Ялте теплая. Сегодня подали мне кофе с мухой, вываренной мухой. Такая гадость! Ну, собачка, будь здорова и весела. Обнимаю тебя и целую миллион триста тысяч раз. Твой А. На конверте: Москва. Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Бертенсону Л. Б., 10 октября 1902*3861. Л. Б. БЕРТЕНСОНУ 10 октября 1902 г. Ялта. 10 октября 1902. Многоуважаемый Лев Бернардович! Angelophyllum ursinum я видел только на Сахалине; из местных жителей никто не мог сказать, как называется это растение*, инспектор сельского хозяйства, ботаник и агроном, сказал, что это – местное растение, что русского названия у него нет. И латинское название я нашел, уже вернувшись из Сахалина, у одного академика, изучавшего в шестидесятых годах восточное побережье. В самом деле, «медвежий корень» – название подходящее! Медведей на Сахалине много, они там робки и не нападают на mammalia[1], питаются же рыбой и, вероятно, растениями вроде angelophyllum, которое, как надо полагать, имеет сладкий корень. Приношу Вам глубокую мою благодарность, указанием Вашим воспользуюсь непременно (если, конечно, будет печататься второе издание) и сошлюсь на словарь Анненкова – и тогда же буду просить Вас принять от меня экземпляр «Острова Сахалина». Запаздываю ответом на Ваше письмо не по своей вине. Письмо было адресовано в Феодосию, между тем, я живу в Ялте, в Феодосии же в д<оме> Суворина был 12–14 лет назад. Позвольте еще раз поблагодарить Вас от всей души, пожелать всего хорошего и пребыть искренно уважающим и преданным А. Чеховым. Шаховскому С. И., 10 октября 1902*3862. С. И. ШАХОВСКОМУ 10 октября 1902 г. Ялта. 10 окт. 1902. Ваше письмо, дорогой Сергей Иванович, рисковало не застать меня в Ялте: 12-го я уезжаю в Москву! Теперь здоровье мое как будто поправилось, и я рассчитываю прожить в Москве до декабря*; стало быть, увидимся скоро и, надеюсь, будем видаться часто. Знаете ли Вы наш московский адрес? Ведь сестра и жена живут теперь не на Спиридоновке, а на Неглинном пр., д. Гонецкой, где Сандуновские бани, вход со Звонарского пер<еулка>, нижний этаж. Сообщите г. Мельнику*, что я переводчикам не даю такого разрешения, которое удовлетворяло бы их. На немецкий язык меня переводили и переводят*, и что переведено уже, а что не переведено – мне неизвестно. Денег за переводы я не получал и не получаю. Перевод с рукописи представляет кое-какие неудобства, правда небольшие, но все-таки такие, которые гонораром не окупаются. Кстати сказать, переводчиков очень много, особенно на немецкий язык, я много получал писем* (с просьбой о разрешении перевести), на многие отвечал, некоторые оставлял без ответа; видел я много переводов с русского – и в конце концов пришел к убеждению, что переводить с русского не следует. Ну, да об этом поговорим при свидании. — 36 —
|