|
Антон Чехов. 28 сентября 1902 г. Ялта. Чехову И. П., 28 сентября 1902*3852. И. П. ЧЕХОВУ 28 сентября 1902 г. Ялта. Е. Я. Чехова приедет в Москву 4-го октября в пятницу, с почтовым поездом. Проедет сначала в д. Гонецкой*, а потом на Миусскую*. А. Чехов. 28 сент. 1902. Ялта. На обороте: Москва. Ивану Павловичу Чехову. Миусская пл., Городское училище. Книппер-Чеховой О. Л., 30 сентября 1902*3853. О. Л. КНИППЕР-ЧЕХОВОЙ 30 сентября 1902 г. Ялта. Актрисуля, угадай-ка, кто у меня был вчера. Не угадаешь ни за какие пряники. Вчера часа в четыре вдруг является твой доктор Штраух, одетый франтиком, с пестреньким галстучком; оказывается, он делал в Гурзуфе операцию. Говорил, что ты совершенно выздоровела и можешь играть сколько тебе угодно. Вчера я переделывал один свой старый водевиль*. Сегодня перепишу и отправлю Марксу*. Завтра уезжает мать*. Я остаюсь solo. Здоровье мое становится все лучше и лучше. Ем за десятерых. Только вот не пью, ибо пива порядочного нет, а вино здесь тяжелое, неинтересное. Мать привезет ? бут. вина красного, для пробы. Попробуй с Машей*, и если найдете, что оно хорошо, то я привезу. Кажется, ничего себе. Только скорее напиши, так как очень возможно, что я скоро выеду*. Значит, я буду на первом представлении!* И вдруг мне не окажется места и придется сидеть в ложе вместе с Котиком*! Ну, балбесик мой, обнимаю тебя крепко. Не забывай, что у тебя есть муж. Вспоминай об этом хоть раз в два дня. Если вздумаете менять квартиру, то поищите в доме Гонецкой*, повыше. Если дороже на 100–200 р., то это ничего. Как ты думаешь? Твой А. 30 сент. На конверте: Москва. Ее высокоблагородию Ольге Леонардовне Чеховой. Неглинный пр., д. Гонецкой. Алексееву (Станиславскому) К. С., 1 октября 1902*3854. К. С. АЛЕКСЕЕВУ (СТАНИСЛАВСКОМУ) 1 октября 1902 г. Ялта. 1 окт. 1902. Что такое, дорогой Константин Сергеевич?! С нами крестная сила! Я удалился от Вас*, разлюбил Художественный театр? Ничего подобного даже не снилось мне, ни о чем подобном я не мог подумать даже в шутку! Не знаю, что, собственно, навело Вас на мысль о перемене, которая якобы произошла во мне. Мое письмо к Савве Тимофеевичу?* Но ведь это письмо касалось только моего долга, о котором я не мог молчать, так как в самом деле в моих денежных делах произошло маленькое недоразумение. Дело в том, что я, записываясь в пайщики*, обещал уплатить свой пай (5000 р.) в конце этого года; но, как оказывается теперь, уплатить мне не придется, так как денег у меня не будет; я рассчитывал получить долг* и не получил. Быть же пайщиком, так сказать, в кредит мне неловко. Вот и все, об этом я писал Савве Тимофеевичу, писал, помнится, так, что о какой-либо перемене отношений к театру, вообще к делу, которое я люблю чуть ли не со дня рождения, не могло быть ни речи, ни мысли. — 32 —
|