|
Якоб Эрдхайм написал мастерский отчет о патологии вещества, удаленного из челюсти Фрейда во время операции в апреле; он указал на никотин как на причинный фактор такой патологии. Фрейд просто пожал плечами на то, что он назвал «приговором никотину, вынесенном Эрдхаймом». Стоит отметить, что он никогда не бросил курения по причине рака челюсти, а также болей в области живота, которые, по-видимому, также вызывались его курением, а бросал курение лишь вследствие кардинальных осложнений. К ним он относился серьезно. К концу этого месяца Фрейд мог курить снова, и 1 июня он отправился в свой летний отдых, взяв с собой пять пациентов. В этот раз, к сожалению, он не смог отъехать дальше пригорода, и действительно, он никогда более не покидал Вену до своего бегства от нацистов в 1938 году. После пережитого Фрейд ощущал некоторую снисходительность по отношению к себе. Он утверждал, что «воздержание (от табака) не является оправданным в его возрасте». Далее, в этой же связи, что после 75 лет ему не следует ни в чем себе отказывать. Так как он не мог курить чего-либо из того, что можно было достать в Австрии, он полагался на усилия Эйтингона найти ему что-либо подходящее в Германии. Однако в конце года экономический кризис привел к закону, запрещающему экспорт любых товаров из Германии в Австрию, так что пришлось изобретать сложную систему контрабанды и перевозки, осуществляемую любым знакомым, путешествующим из одной страны в другую. Мы подходим теперь к тому периоду, когда на жизнь Фрейда и на психоаналитическое движение в целом начали оказывать давление внешние события. В 1931 году мировой экономический кризис был в полном разгаре, и его политическим последствиям суждено было вскоре оказаться катастрофическими как для Германии, так и для Австрии. В каждой стране аналитики ощущали, как крайняя нужда неблагоприятно сказывается на их практике, и стало очень сомнительно, что на конгресс, который должен был состояться этой осенью, смогут себе позволить приехать более десятка людей. К концу июля мы решили, что необходимо отложить конгресс до следующего года. Проклятый протез был, как и всегда, неудовлетворительным, и в августе была предпринята еще одна отчаянная попытка его исправить. Рут Брунсвик ранее слышала, что, по общему мнению, профессор Казанян из Гарварда обладает магическими талантами и что теперь он присутствует на конгрессе дантистов в Берлине, и каждый день она звонила ему, умоляя приехать осмотреть Фрейда. Он наотрез отказался, но к этому времени Рут Брунсвик и Мари Бонапарт, которая также находилась в Вене, объединили свои усилия. Первая заставила своего отца, Джаджа Мака, который являлся членом совета Гарвардского университета, повлиять на него, а вторая села в поезд, идущий в Париж, поймала не желающего ехать волшебника на его пути домой и привезла с собой в Вену, «так сказать, на привязи», в сопровождении доктора Вейнманна, который также присутствовал на этом конгрессе. За это путешествие тот потребовал с Фрейда плату в 6 000 долларов. Он работал над протезом в течение двадцати дней, но результат оказался далеко не удовлетворительным. Эти леди, вероятно, руководствовались наилучшими намерениями, но последствия данного визита оказались очень неблагоприятными для финансов «Verlag». — 442 —
|