|
Берлинский конгресс, который проводился 25–27 сентября 1922 года, стал последним, который Фрейду суждено было посетить, хотя он стремился посетить следующие два конгресса. Доклад, который он на нем представил, назывался «Заметки о бессознательном» и никогда не публиковался. Те новые идеи, которые он в нем раскрывал, были взяты Фрейдом из его книги «Я и Оно» которая вскоре вышла. Эти новые идеи опровергали его первоначальное отождествление истинного бессознательного с психическими процессами, находящимися в состоянии вытеснения, и теперь он обсуждал бессознательные аспекты в невытесненном Я. Это явилось началом новой психологии Я, фундаментальным продвижением в теории психоанализа. Среди многих других работ, представленных на этом конгрессе, работы, зачитанные Францем Александером, Абрахамом, Ференци, Иштваном Холлосом, Карен Хорни, Мелани Кляйн, Германом Нунбергом, Пфейфером, Радо, Рохеймом и мною, как оказалось впоследствии, способствовали развитию психоанализа. Доклад Абрахама о меланхолии и сообщение Ференци о теории пола были выдающимися. Общий научный уровень конгресса не уступал ни одному предшествующему. В своем отчете я упомянул, что количество членов в ассоциации за последние два года увеличилось со 191 до 239. Фрейд был очень доволен результатами конгресса и особенно хвалил меня за мою речь. Я могу вспомнить отрывок, который больше всего развеселил Фрейда и который также может служить примером того, что аналитики не настолько лишены юмора, как это часто утверждалось. Речь шла о распространенном слухе, что анонимные пожертвования на Берлинскую поликлинику на самом деле принадлежат Эйтингону. Итак, я сказал: «У нас в Англии бытуют две известные поговорки: „Благотворительность начинается дома“ и „Убийство будет раскрыто“. Если теперь мы применим к ним механизмы сгущения и смещения, то придем к заключению, что „Убийство начинается дома“ — фундаментальный принцип психоанализа, и „Благотворительность будет раскрыта“ — что иллюстрирует трудность сохранения в секрете имени великодушного донора Берлинской поликлиники». Даже в Вене интерес к психоанализу стал наконец достигать более широких кругов, и Фрейда попросили прочитать лекции для медицинского колледжа, для общества свободомыслящих и даже для высших полицейских властей (!). Излишне говорить, что он не согласился ни на одну из этих просьб. Его профессиональная работа, осложненная тем, что большую часть ее приходилось вести на иностранном языке, была очень утомительной, и Фрейд сказал Эйтингону, что сокращает эту работу до восьми часов в день. — 397 —
|