Жизнь и творения Зигмунда Фрейда

Страница: 1 ... 395396397398399400401402403404405 ... 496

Удаленную опухоль исследовали и нашли, что она является раковой, но Фрейду об этом не сказали. Хирург не принял различных мер предосторожности против слишком сильного затягивания раны, которые всегда предпринимались впоследствии. Произошло настолько значительное стягивание тканей, что сильно сократило ротовое отверстие и причиняло большие затруднения.

Нелегко понять беспечное отношение Гаека на протяжении всего этого эпизода. Возможно, он был абсолютно уверен, что сделал все, что было в его силах, и рост опухоли не повторится. Но, с другой стороны, могло быть и так, что он с самого начала считал этот случай настолько безнадежным, что любая чрезмерная забота была ненужной. Но два сеанса облучения, выполненные Гвидо Хольцкнехтом, не соответствовали мнимой безопасности состояния Фрейда. За ними последовала серия решительных мер, когда его лечили капсулами радия, прописанными помощником Гаека Фойхтигером. Должно быть, эти дозы были очень большими, ибо Фрейд сильно страдал от токсических эффектов. Даже четыре месяца спустя он писал, что с окончания лечения не было ни одного часа, чтобы он не чувствовал боли. Он добавил: «Глубокое безразличие к большей части мелочей жизни показывает мне, что траурное шествие[168] продолжается в самых глубинах моего мозга. Среди этих мелочей жизни я считаю саму науку. У меня нет каких-либо свежих мыслей, и я не написал ни строчки».

В следующем месяце после первой операции случилось нечто, что оказало огромное влияние на настроение Фрейда на всю оставшуюся жизнь. Его внук Хейнеле (Хайнц Рудольф), второй ребенок Софии, уже несколько месяцев жил в Вене у своей тети Матильды. Фрейд очень любил этого мальчика, которого он называл самым умным ребенком из всех, кого когда-либо видел. Примерно во время первой операции Фрейда его внуку удалили миндалины, и, когда они оба впервые встретились после этого, внук с большим интересом спросил дедушку: «Я уже могу есть корки хлеба. А ты можешь?» К сожалению, этот ребенок был очень хрупким, после того как за год до этого заболел в деревне туберкулезом. Он умер от туберкулеза, сопровождающегося мелкой сыпью, в возрасте четырех с половиной лет 19 июня. Это был единственный случай, когда Фрейда видели плачущим. Он сказал мне впоследствии, что эта потеря отразилась на нем особым образом, отличным от воздействий всех других перенесенных им потерь. Все они вызывали в нем глубокую боль, но эта потеря что-то навсегда в нем убила. Пару лет спустя он сказал Мари Бонапарт, что после этого несчастья он никогда уже не мог полюбить кого-либо и просто сохранял свои старые привязанности; он считал этот удар абсолютно непереносимым, намного более непереносимым, чем его рак. В следующем месяце он написал письмо, в котором говорилось, что он впервые в жизни страдает от депрессии, и нет никакого сомнения в том, что такое его состояние связано с данной потерей, наступившей столь скоро после обнаружения первых признаков его собственного смертельного недуга. Три года спустя, утешая Бинсвангера, у которого умер старший сын, Фрейд сказал, что Хайнц имел для него такое же значение, какое все его дети и внуки вместе взятые, после его смерти он не может больше наслаждаться жизнью. Фрейд добавил: «Это является секретом моего безразличия — люди называют это храбростью — к опасности, угрожающей моей жизни».

— 400 —
Страница: 1 ... 395396397398399400401402403404405 ... 496